Тамара Михайлова: «Будем жить в ожидании праздника»

Нынешний театральный сезон для Государственного академического Малого театра России уже 257-й! И при этом особенный. В одном из старейших театров нашей страны началась реконструкция. О том, как она будет проходить, каким предстанет перед зрителями Малый после её завершения, рассказывает генеральный директор театра Тамара Михайлова.

– Понятно, что реконструкция, которая продлится не один год, – нелёгкое испытание для всего коллектива театра. Почему её было решено начать именно сейчас?

– Прежде всего из-за проблемного состояния фундамента здания, которое усугубилось после реконструкции Большого театра – нашего соседа. Зыбкие грунты, подземные воды за время, прошедшее с прошлой реконструкции, которая проходила в 1949 году, сделали своё чёрное дело. Фундамент нужно срочно укреплять. Кроме того, у нас очень старые, изношенные инженерные коммуникации, и они уже с трудом выдерживают нагрузки.

Плюс к этому мы хотим решить самую важную для театра проблему – нехватку полезных площадей. Немного расширить их мы сможем за счёт застройки внутреннего дворика, благодаря чему у нас появится дополнительный зал, который мы хотим использовать для различных мероприятий, например для проведения выставок. У нас же колоссальные коллекции костюмов, эскизов. У нас появится возможность периодически организовывать тематические экспозиции, это, я уверена, будет очень интересно зрителям.

Расширим пространства под крышей, а также на «минусовом» уровне. Но, главное, мы хотим некоторые наши цеха – прежде всего связанные с изготовлением декораций – «переселить» в Нагатино, где у нас ещё с советских времен есть склад. Для этого там придётся практически перестроить всю территорию. В этом плане мы не первые. По тому же пути пошёл Большой театр, это же сделали в МХТ им. Чехова…

– А в какой степени изменится в результате реконструкции внешний облик театра?

– Знаете, хорошая реконструкция в нашем понимании ничего не должна изменить в плане внешнего вида интерьеров. За многолетнюю историю нашего театра не раз менялась обивка, цвет стен и многое другое. Но сегодня мы берём за основу облик театра, который сложился после последней реконструкции и который давно стал привычным. И в этом смысле ничего менять не собираемся.

Если зритель «не заметит» реставрации, если зал не будет «блестеть» слишком ярко, а останется в приглушённых тонах, мы будем только рады.

Вообще, нужно принимать во внимание театральную специфику, особенности, традиции нашего театра – одного из старейших театров России. Я сказала, что мы будем расширять пространство под крышей, но только за счёт расположения креплений. Перед проектировщиками мы сразу поставили условие: крышу – не открывать.

– Почему же?

– Это ведётся от «стариков» Малого театра. Можно делать реконструкцию, перестройку, но не открывать крышу. Потому что «души улетят», которые остались здесь, на сцене. Для человека, далёкого от театра, это, наверное, звучит, мягко говоря, странно, но… Те люди, актёры, которые на протяжении уже не десятилетий, а веков создавали славу нашего театра, те знаменитые на всю страну актёры, которые служат здесь сегодня, – это особенные люди. Знаете, они перед выходом на сцену её целуют. Хотя стараются, чтобы этого никто не видел. И каждый раз волнуются так, будто это их дебют. Для меня сначала это было удивительно. Теперь понимаю: иначе они просто не могут.

Считается, что театр можно ремонтировать, реконструировать, но не переделывать. Потому что он намоленный.

Малый – классический, психологический репертуарный русский театр. И таковым будем оставаться. Поэтому какие-то модные новации здесь неуместны.

– Но при этом вы в одном из недавних интервью говорили о необходимости внедрения «новых театральных технологий». О каких, собственно, технологиях идёт речь?

– Допустим, хранение декораций. В обычном театре всё это «стоит у стеночки». Как и у нас в настоящее время. Но сегодня уже появились различные специальные технологии. Есть, например, кассетные хранилища, многоуровневые. Нажимаешь кнопку, и коробка кассет с декорациями конкретного спектакля опускается вниз и легко выкатывается на сцену. Декорации можно монтировать.

Помимо этого, как вы понимаете, новые театральные технологии – это звук и свет. Мы очень тесно дружим с Piccolo Teatro di Milano. Это итальянский театр, который ещё называют «Театр света». У них потрясающие показы именно из-за возможности световой игры на цветовой гамме: на оттенках, на полутонах. Мы хотим тоже какое-то серьёзное новое оборудование приобрести, чтобы иметь возможности с помощью света передавать настроение и даже изменение погодных условий. Итальянцам это удаётся.

В силу того, что мы вступили в Союз театров Европы, к нам приходит много иностранных зрителей. Но, сами понимаете, очень неудобно, когда спектакль для них переводится с помощью «бегущей строки». Гораздо современнее давать перевод через клипсу. Что мы и собираемся сделать.

Помимо этого, сейчас очень много внимания уделяется – что совершенно справедливо – людям с ограниченными возможностями. У нас будет специальный лифт, чтобы они могли без проблем попадать в зал. Для слабослышащих будут специальные ряды, с наушниками.

Я думаю, что внедрение такого рода технологий нашим традициям ничуть не противоречит…

– Когда планируется завершить работы?

– В апреле театр закрывается. До конца ноября мы планируем укрепить фундамент и подвести плиту. Мы не углубляемся вниз. У нас другое инженерное решение: джет-сваи и плита, чтобы театр стоял жёстко. Во всяком случае, не опускался вниз дальше. Это будет первый этап. Потом мы снова открываемся с 1 декабря. По крайней мере, так планируется.

Закрываем его опять, видимо, в конце апреля уже следующего года. Далее по срокам полной определённости нет. Средства на реконструкцию мы получаем в соответствии с программой «Культура России». Она рассчитана до 2018 года. Мы смогли бы управиться и к 2016 году, но только при условии переноса сроков финансирования. Здесь от нас мало что зависит. Мы можем выступать только в роли просителей.

– Получается, что на несколько лет столица останется без Малого театра?

– Нет, конечно. У нас есть вторая сцена, на Ордынке, где сейчас ставятся современные пьесы. Надеемся арендовать помещение для показа спектаклей основного репертуара, но здесь, честно говоря, возникли сложности.

Понятно, что нам нужен далеко не любой зал. Есть определённые технические требования. Залы, которые нам подошли бы, в Москве, конечно, есть, но когда мы попытались вести разговор об аренде, деньги с нас стали запрашивать совершенно нереальные. Тем более если учитывать нашу ценовую политику. В Малом – самые низкие цены на билеты в Москве. Это, если хотите, тоже традиция. Наш художественный руководитель Юрий Мефодьевич Соломин занимает здесь принципиальную позицию. И это правильно. Здесь и вопрос имиджа театра, и желание сохранить «своего» зрителя. Но сегодня я как генеральный директор просто не вижу возможностей сохранить труппу, штатных работников при отсутствии аренды в Москве.

– Где же выход?

– Будем его искать. Не получится – остаётся надежда на помощь Министерства культуры, например на государственное субсидирование арендной платы.

– Можно предположить, что, оставшись на время без основной сцены, театр будет много гастролировать. Вот уж кто выиграет от создавшейся ситуации, так это любители театра в других городах России…

– Да, конечно. Только на этот сезон у нас запланированы поездки в Тверь, Саратов, Курск, Сургут, Петрозаводск. В следующем намечаются гастроли в Казани, Санкт-Петербурге, Белгороде, Калуге. Нас приглашают в Баку, есть предложения из Италии, Греции…

Как бы ни сложилось с арендой в Москве, путешествовать и по стране, и за рубежом придётся очень много. Нам есть что показать зрителю. Думаю, к концу нынешнего года в репертуаре Малого будет не менее 40 спектаклей.

Конечно, ближайшие несколько лет будут очень трудными для всего коллектива Малого театра. Мы будем жить в ожидании праздника возвращения. В родные стены, которые очень дороги для каждого из нас.

магазин DVD фильмов
Battlefield 4 Beta обзоры, тесты, новости