Александр Костюк: Эра айфона

Неприятное чувство, что проспал, подняло Савву с постели. Он посмотрел на часы. Оказалось, что проспал всего на 20 минут.

Рядом с часами на тумбочке лежал новый айфон. Савва раздражённо взял его в руки. Отчего он не зазвонил? Сам же вчера его настроил. Оказалось, что опция «будни» на будильнике выключена. Смачно выругавшись про себя на программистов, которые вечно делают жизнь сложнее в попытке упростить её, он вышел на кухню.

Его жена Люда сверкала, как утренняя роза, красотой и свежестью, но Савва почему-то нашёл это совершенно непривлекательным. «Могла бы и разбудить, раз видит, что не встаю». Люда покормила детей и пошла одевать их в школу. Обычно Савва помогал ей, причём с удовольствием. Сегодня хотелось остаться одному, и он был рад тому, что проспал. Он налил кофе и скользнул взглядом по экрану работающего телевизора. Оставшиеся после детей герои мультфильма злили своей энергичностью. Он дотянулся до пульта, выключил телевизор. Затем взял в руки айфон и погрузился в просмотр полученной за ночь почты. А всё-таки молодец Стив Джобс, одно удовольствие пользоваться его гаджетами. Раздражение постепенно исчезло. Привычная рабочая напряжённость вытеснила утреннее дурное настроение. В машину Савва садился в обычном для него деловито-приподнятом духе.

Секретарша Лена, служившая у Саввы с самого первого момента его начальственной карьеры, с наблюдательностью опытного физиономиста разглядела меланхолическую нотку в поведении сюзерена.

– Что-нибудь случилось? – поинтересовалась она тоном почти материнской заботы, сохранявшей тем не менее оттенок положенной субординации.

Савва отмахнулся в том смысле, что всё в порядке, но на душе сразу полегчало. Как всё-таки правильно иметь преданных и понимающих людей вокруг себя. Он открыл компьютер, бездумно просмотрел ещё раз почту, которую уже видел за завтраком, и опять взял в руки айфон. Системщик Фёдор, перешедший уже давно в ранг его прислуги по технологической части, поставил вчера целую кучу полезных приложений. Надо было теперь их освоить или хотя бы просмотреть.

Это занятие настолько увлекло его, что когда зашла Лена и сказала, что в переговорной все собрались на совещание, он с раздражением сказал, что занят. Пусть ждут. Попытка вернуться в благостное рассматривание новых приложений была неудачной. Савва раздражённо встал и пошёл в переговорную. При пересечении дверного проёма, отделявшего мирное пространство его кабинета от бурлящего мира работающей компании, его лицо автоматически приняло выражение чрезвычайной важности и суровости.

В переговорной в глубоких кожаных креслах полулежали его заместители и начальники отделов. Сколько раз Савва обращал внимание на то, что в таких креслах самое бурное обсуждение стремительно превращается в расслабленную беседу... Особенно после обеда. Однако избавиться от кресел не хватало силы воли. На их покупку ушло целое состояние, а признаваться в том, что это было ошибкой, не хотелось.

shutterstock 9118111 web

 

В переговорной в глубоких кожаных креслах полулежали его заместители и начальники отделов.

Презентация, которую собрались обсудить, была неплоха. Но докладчик, бывший сотрудник кафедры марксизма-ленинизма Прокопов, вложил в неё все навыки советской партийной риторики и демагогии, убив к третьей минуте у аудитории признаки всякого интереса. Савва с досадой осмотрел клюющих носом подчинённых. Надо было срочно взбодрить совещание гневным окриком, иначе оно превращалось в бессмысленную трату времени. Савва взглянул ещё раз на покрасневшего от усердия Прокопова, взвесил последствия и, послав всё к чёрту, взял в руки айфон.

Через час у него затекла спина. Кресла были слишком мягкие. Савва стремительно вышел из переговорной, оставив за старшего своего зама, дошёл до кабинета, взял пиджак и вышел. Секретарша преданно подняла глаза.

– Я в министерство, – бросил он на ходу.

Лена понимающе кивнула. Оба знали, что никакого министерства сегодня нет в планах. Да и вообще Савву звали туда крайне редко, раза два в год. Но само грозное слово «министерство» звучало так убедительно, что никому и в голову бы не пришло поставить под сомнение, что начальник действительно там.

Савва сел в машину и сразу погрузился в айфон. Молчаливый водитель Коля медленно тронулся, вопросительно поглядывая на шефа в зеркало заднего вида. Надо было уточнить маршрут, но выражение лица шефа было столь серьёзно, что Коля побоялся отвлекать его, решив ехать в центр. В это время дня вариантов было немного. Или какой-нибудь из ресторанов на обед, или сначала бассейн, а потом уже ресторан. Но всё же в душе у Коли было неспокойно. Он не привык сам выбирать, куда ехать.

Савва очнулся на одном из поворотов.

– В бассейн, – уточнил он маршрут.

Получив задачу, Коля испытал невероятное облегчение, добавил газу и пригнулся ближе к рулю, слившись с машиной воедино, как лётчик со своим истребителем.

В бассейне Савва плавал около часа. Его брат Виталик подарил ему недавно на день рождения ещё один отличный гаджет – водонепроницаемый плеер. Было что-то медитативное в неторопливом плавании в пустом олимпийском бассейне ВИП-спортклуба под неторопливое повествование Марселя Пруста о безнадёжной любви к герцогине Германтской.

В раздевалке он взглянул на айфон. Тревожно подмигивали красным несколько пропущенных звонков с одного и того же номера. Впрочем, неопределившегося. А на неопределившиеся он никогда не отвечал и не перезванивал. Подходя к машине, бодрый от приятной спортивной усталости, он предвкушал, с каким удовольствием съест сейчас целую дораду в своём любимом ресторане «Палаццо Дукале». Или нет, не дораду. Дорады будет маловато. Сначала салат с креветками, а потом ножки краба. Только за крабами нужно в «Недальний Восток».

– На бульвары, – сказал он Коле, продолжая наслаждаться размышлениями о выборе места для обеда.

Айфон вдруг зазвонил тем самым неопределившимся номером. Каким-то шестым чувством Савва понял, что надо ответить.

– Савва, миленький, ну что же ты не отвечаешь?! – это был голос матери. Она захлёбывалась от плача.

Молчаливый водитель Коля медленно тронулся, вопросительно поглядывая на шефа в зеркало заднего вида. Надо было уточнить маршрут, но выражение лица шефа было столь серьёзно, что Коля побоялся отвлекать его, решив ехать в центр.

Водитель

– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!!! – испуг Саввы парализовал его, но голосовые связки выдали всё, что могли.

Водитель Коля от неожиданности повернулся корпусом к Савве и дёрнул рулём в ту же сторону. Справа возмущенно загудел едва не протараненный троллейбус.

– Папу увезли по скорой. Он в реанимации, – еле слышным сквозь рыдания голосом ответила мать.

– Где вы?!

– В 113-й горбольнице. Приезжай скорее.

– В какой ещё горбольнице? У вас же страховка в Европейском Медцентре?!!

– Сынок, не было времени. Папу отвезли туда, где было ближе всего.

– Всё понял. Еду. Сейчас всё решим.

Коля мчал, как никогда. Савва сказал, что его не интересуют ни штрафы, ни существование ГАИ с их камерами, разметкой и светофорами. Сквозь затуманенный тревогой за отца разум проскочила мысль о том, почему мамин номер не определился. Ага. Новый айфон. Нет, не айфон. Фёдор. Фёдор сказал, что всё синхронизировал и настроил. «Вернусь в офис – сотру в порошок».

113-я горбольница представляла собой комплекс весьма недурно выглядевших снаружи зданий. Не без труда отыскав нужный корпус и этаж, Савва увидел мать. Она сидела, сгорбившись, у огромных, выкрашенных в ядовито-синий цвет дверей, вернее, даже ворот, с надписями «Реанимация» и «Не входить!» Чувство жалости к ней и беспомощности перед этими воротами захлестнуло его.

Однако надо было что-то делать. С правой стороны ворот был электронный замок, но без звонка или интеркома. Позвонить и вызвать кого-то было невозможно. Савва попробовал постучать в двери. Отзвук оказался таким слабым, что надеяться на него было глупо. Савва поймал проходившую мимо медсестру и резко, приказным тоном велел вызвать заведующего отделением реанимации.

– Мужчина! – оборвала его медсестра тоном работницы советской торговли. – Заведующий занят.

Широченный таз медсестры скрылся за воротами, оставив за собой шлейф хамоватой неприступности. Савва был обескуражен. Навык общения с людьми, которые ему не подчиняются и не хотят угодить, был давно утерян. Кроме того, в этом проклятом коридоре было невозможно что-то понять. Интерфейс общения с пространством за воротами не был задан. Впервые за долгие годы ощущение собственного всемогущества изменило ему.

Деньги. Вот что должно работать и открывать любые двери. Следующему же входящему он даст денег, чтобы тот вызвал заведующего.

По коридору плыла прекрасная дама бальзаковского возраста в белом халате. Савва обратился к ней и протянул купюру. Она презрительно смерила его взглядом.

– Вы что, совсем с ума там посходили? – искренне возмутилась она, под «там» имея в виду «за пределами больницы». – Идите со своими замашками на рынок и там суйте свои деньги кому хотите. А здесь даже не доставайте. Здесь реанимация, стерильность. Ну что за люди…

Савва был обескуражен. Навык общения с людьми, которые ему не подчиняются и не хотят угодить, был давно утерян.

Она махнула рукой на Савву, как на непроходимо тупого школьника, и тоже скрылась за воротами. Воцарилась тишина. Мать продолжала тихо плакать в углу, не замечая или делая вид, что не замечает Саввиных неудачных попыток наладить контакт с реанимацией.

Ситуация решилась сама собой. Ворота растворились, и наружу вышел полный мужчина лет 30 с небольшим в голубой форме врача-хирурга из американских сериалов. Хотя он был похож скорее на адвоката, чем на врача. Полные губы искрились недюжинным аппетитом, дорогая оправа очков свидетельствовала о нетрудовых доходах, горделивая осанка казалась вообще неуместной в этих стенах.

– Что вы хотели? – требовательно спросил «адвокат».

Савва объяснил, что он по поводу недавно поступившего к ним пациента.

– Кем вы ему приходитесь? – Вопрос толстяка был озвучен таким тоном, каким гаишники спрашивают, кем работает водитель, чтобы приблизительно прикинуть размер потенциальной взятки.

Савва закипел. Он коротко и доходчиво объяснил толстяку, что к лечению пациента этот вопрос не имеет отношения, но уж если тот спросил, то он его сын. И он собирается сейчас же забрать отца из их больницы и перевести в другую.

Деньги. Вот что должно работать и открывать любые двери. Следующему же входящему он даст денег, чтобы тот вызвал заведующего.

– Воля ваша, – равнодушно ответил толстяк и причмокнул языком, высасывая остатки пищи из промежутка между зубами. – Только любая перевозка сейчас – стопроцентная гарантия смерти. Мы выведем его из критического состояния, и тогда забирайте куда хотите.

Савва с ужасом понял, что столкнулся с непреодолимым препятствием. Придётся решать вопрос на месте. Он поинтересовался платными услугами, рассчитывая оживить толстяка упоминанием денег.

– Есть такая возможность, – опять не заинтересовался толстяк. – Обращайтесь к завчасти. Четвёртый этаж. Там спросите Людмилу Николаевну.

Слава богу, что появился хоть какой-то понятный вариант. Зависимость от людей, которых Савва привык презирать в обычной жизни, начинала ему жутко докучать. Он почти бегом спустился на четвёртый этаж. У кабинета завчасти толклись несколько человек, причём в одежде врачей. Из-за дверей доносился зычный женский голос, общавшийся по телефону. Савва решительно вошёл в кабинет. Очередь никак на это не отреагировала.

заведующий

Людмила Николаевна оказалась пожилой, но деятельной дамой, которая сочувственно выслушала Савву и оправила на третий этаж к заведующей отделением, предварив его визит своим звонком.

Третий этаж оказался отделением общей терапии. Прямо при входе на него с лестницы в нос Савве жёстко ударило запахом то ли кислой капусты, то ли сваренных из неё щей. Он зажал нос, надеясь быстро миновать зону поражения, но запах устойчиво наблюдался по всему периметру этажа. Вторым, что поразило Савву, были стоявшие в коридорах вдоль стен койки с больными. В дальнем конце коридора протяжно и гулко стонал женский голос. Савва поёжился.

Заведующая, так же как и завчасти, выслушала сочувственно историю Саввы и доверительно сообщила, что больница переполнена. Впрочем, он и сам это, наверное, заметил. «Но платно разместить вашего батюшку в отдельной палате можно. Стоить будет 900 тысяч». При этой фразе она пытливо взглянула на Савву. Савва опешил и уточнил: 900 тысяч рублей? И за какой срок?

– Рублей, конечно, – успокоила его заведующая. – А срок – сколько понадобится.

Савва удивился. 900 тысяч рублей, или 30 тысяч долларов, были суммой, достаточной для полёта на лечение в любую клинику Германии. Или на пару-тройку недель стационара в Европейском Медцентре. А там расценки самые невероятные даже по московским меркам. За какой такой сервис могла драть эту сумму больница с запахом кислых щей и больными в коридорах? Им овладело любопытство. Впрочем, выбора не было, и он подтвердил свою готовность расстаться с вышеназванной суммой.

Заведующая тут же совершила телефонный звонок:

– Тань! А что там у тебя в третьей?.. Двое?.. Матвеева уже давно выписывать надо!.. Хорошо, Матвеева выписывай, а Джангоева… короче, сама знаешь. Всё. Потом доложишь.

Повесив трубку, заведующая повернулась к Савве:

– Через час будет готово.

Савва объяснил, что через час не нужно, самое ранее завтра, затем попрощался и вышел. Смысл услышанного постепенно доходил до него, хотя разум отчаянно сопротивлялся. Ответ на вопрос о том, почему такая затрапезная больница дерёт такие деньги, предстал во всей своей неприглядной наготе. За эту сумму врачи были готовы на сделку с совестью. За 900 тысяч они выставляли в коридор или на улицу тех, кто сейчас лежал в палате...

Какая нелепость, что в одном и том же мире сосуществуют айфон и больница с запахом щей.

больница

Савва забрал мать, и они уехали домой. По дороге вдруг вспомнилось о том, что ещё утром его волновала работа нового айфона. От этого стало стыдно. Какая нелепость, что в одном и том же мире сосуществуют айфон и больница с запахом щей. Вернее нет, не сосуществуют. Они на разных полюсах условной оси координат цивилизованности. На одном полюсе здоровые, спортивные люди, занимающиеся с утра джоггингом на пляжах Калифорнии под льющуюся из наушников айфонов прекрасную музыку. А на другом – старые беспомощные больные в 113-й больнице. И врачи, готовые на аморалку за круглую сумму.

kostuk webВ душе клокотала ярость. Савва решил, что оставить зло безнаказанным он не может. Надо утром позвонить знакомому вице-премьеру. Пусть сведёт с кем-нибудь из Минздрава. Эта платная мерзость должна быть выжжена на корню. «А отца завтра же перевезу в приличное место».

В тот день Савва долго не мог заснуть, ворочался. Когда уснул, ему приснился толстяк, объедающийся ножками краба в реанимации, заведующая, выкидывающая больных из окон, и кошмарный суп из щей, который он должен был обязательно съесть…

Ночью айфон не зазвонил. Он стоял на ночном режиме, который принимает звонки только указанных абонентов. Савве звонили несколько раз из больницы, чтобы сообщить о смерти его отца…


Александр Костюк,

медиаконсультант

Автор статьи перечисляет свой гонорар в помощь подопечным детям Фонда «Русская Берёза».

магазин DVD фильмов
Battlefield 4 Beta обзоры, тесты, новости