Личность с главным редактором

Александр Костюк: Счёт за кофе

Стеклянная дверь недавно открытого на Тверской кафе распахнулась, пропустив внутрь двух новых посетителей – мужчину и женщину лет 35. Принуждённо приветливая хостесс проводила парочку до столика у окна. От её взгляда, привыкшего оценивать платёжеспособность клиента по внешним признакам, не укрылась некая несообразность в их облике.

Женщина была одета дорого, с почти вечерней пышностью. Тёмно-серое платье с парчовым отливом строго облегало её статную фигуру средней между античной и рубенсовской комплекции. Линию декольте обрамляла полоска чёрного меха. Туфли на высоких каблуках логично дополняли образ, и только причёска, хоть и тщательно уложенная, но всё же собранная сзади, говорила о том, что её хозяйка делает некоторую скидку на то, что вечер ещё не наступил. Красивое лицо женщины несло на себе следы безупречного макияжа.

Подобное излишество туалета считалось почти нормой в этой части Москвы и не обратило бы на себя внимания юной хостесс, если бы не контраст с обликом её спутника. Он был высок и невероятно худ. Тонкая шея болталась в воротничке сорочки, как ложка в стакане. Когда он снял плащ, то стало понятно, что это касалось не только шеи, но и всего тела. Так раньше выглядели подростки из многодетных семей, донашивающие одежду за старшими братьями. Чёрные брюки и чёрные же ботинки смотрелись как реквизит из фильма про каторжан царской эпохи. Русые волосы на голове были пострижены абы как. Редкая борода прорастала неравномерно пучками разной длины. Одним словом, внешний вид молодого человека выдавал его полное безразличие к оному.

Отодвигая стул, он окинул беглым взглядом зал, и лёгкая тень смущения пробежала по его лицу. Женщина заметила это и поспешила занять его беседой:

– Ну, рассказывай, Кирилл. Всё с того момента, как мы виделись в последний раз на выпускном в институте.

Кирилл смутился ещё больше.

– На всё, Люда, не хватит времени. Могу только краткую версию.

– Отлично. Давай краткую.

Люда наклонилась вперёд, облокотилась на стол и приготовилась слушать. Её лицо выражало искренний интерес.

Кирилл осмелел, откинулся на спинку стула и начал:

– Сразу после выпуска я попал юристом в одну из финансовых пирамид.Как вскоре выяснилось, юротдел занимался разборками с братвой и полученные на юрфаке знания были не очень востребованы.

Но романтика того времени, да и высокая по тем временам зарплата не давали мне об этом задумываться. Закончилось всё взрывом в нашем офисе. Я провалялся почти неделю в коме, потом ещё полгода по больницам с ожогами и прочими неприятностями. Вышел другим человеком. Уехал в Суздаль и стал служить в одной из церквей. Вскоре был посвящён в дьяконы. Женился. Сейчас у нас пока четверо детей.

Как вскоре выяснилось, юротдел занимался разборками с братвой и полученные на юрфаке знания были не очень востребованы

По мере рассказа лицо его собеседницы вытягивалось, а рот открывался всё шире и шире. Она сглотнула слюну и поражённо спросила:

– В смысле «пока»? Вы будете продолжать с детишками?

Кирилл улыбнулся:

– Обязательно.

Тут до Люды дошло, что вопрос о количестве детей был, вероятно, не самым первостепенным. Она тут же исправилась:

– То есть как дьяконом? Ты же юрист по образованию…

Кирилл опять улыбнулся. Его забавляла реакция спутницы.

– Церкви не важно, кто ты по образованию. Важнее, глубока ли твоя вера. К тому же я изучал богословие.

Люде потребовалось некоторое время на осмысление ответа, результатом которого стало ещё большее замешательство:

– А как же ты… вернулся в Москву… в прокуратуру?

– Пути господни неисповедимы. В Суздале я затосковал. По большому городу, по работе юриста, по молодости, в конце концов… А тут как раз приехал наш однокурсник Валька Филатов. Он меня и уговорил вернуться. Стал большим начальником и ему, мол, свои люди нужны. Так я и оказался опять в Москве, в прокуратуре.

К выражению ошеломлённости на лице Люды добавились явные признаки восхищения. Кирилл заметил их, и его щеки окрасились лёгким румянцем. Чтобы преодолеть неловкость момента, он перешёл к расспросам.

– Ну а ты как живёшь? Что произошло с того момента, как мы…

– …расстались? – она помогла ему закончить фразу.

– Угу, – ещё сильнее покраснев, подтвердил он.

– По сравнению с твоей жизнью моя идёт скучно и однообразно. Единственным ярким событием можно считать кратковременное замужество за первым боссом, но и оно уже давно забыто. С тех пор все силы брошены на карьеру. Так что я холостая стерва-начальница в собственной адвокатской конторе. Успешная, сильная, но…

shutterstock 28950001 web

С тех пор все силы брошены на карьеру. Так что я холостая стерва-начальница в собственной адвокатской конторе

Люда грустно вздохнула, повернулась к окну и спросила, не глядя на Кирилла:

– Помнишь, как мы мечтали, что у нас будет много деток? Вот ты эту мечту и исполнил…

Кирилл не знал, что ответить, виновато потупился, но тут, на его счастье, подали кофе. Он принялся деятельно размешивать сахар, пробовать принесённый десерт, лишь бы уклониться от неловкой темы.

Люда вернулась в реальность из мира воспоминаний. Её лицо опять приняло волевое выражение, с которым она зашла в кафе. В нём чувствовалась нотка снисходительного презрения к менее удачливым согражданам.

– Давай поговорим о делах, – в её голосе не осталось ни тени недавней женской мягкости, только железный деловой тон. – Вернее, о деле Подберёзкина.

Кирилл удивленно поднял брови. Столь резкая смена темы застала его врасплох.

– А что с ним? – настороженно поинтересовался он.

– Туда попало несколько фактов, к делу не относящихся. Мой клиент очень, – она двусмысленно  интонировала слово «очень», – просил меня избежать их огласки.

Глаза Кирилла, ещё секунду назад круглые от изумления, резко сузились, перейдя в режим обороны. Он отставил чашку с кофе и откинулся назад.

– Ты же знаешь, что это невозможно. Зачем просишь об этом?

Люда тоже поставила кофе, но после, наоборот, наклонилась к Кириллу. Она шла в атаку.

– В дело попали упоминания компании его сына, который не имеет ни малейшего отношения к скандальной истории вокруг Подберёзкина. Но поскольку процесс обещает быть громким, то пресса обязательно свяжет их. Ты же понимаешь, что в интересы прокуратуры не должно входить нанесение ущерба родственникам обвиняемого?

Кирилл принял удар достойно:

– Ты сейчас предлагаешь мне взять на себя функцию судьи и, руководствуясь собственными этическими представлениями, решить, что относится к делу, а что нет.

Люда продолжила наступление:

– Кирилл! Какая этика?! Неужели ты правда веришь, что в этом грязном деле можно вынести правосудное решение? Ещё напомни мне о принципе состязательности судебного процесса. Кто бы здесь ни выиграл, чистой правды в судебном решении не будет. Ни в этом, ни в других. Поверь мне, суд в большинстве дел выбирает не между добром и злом, а между двух зол. Поэтому твой идеализм здесь неуместен.

– Это не идеализм, а профессионализм. И мне печально слышать, что ты теперь смотришь на него свысока.

– Причём здесь это, дорогой мой? Я прошу всего лишь не приобщать к делу те факты, что не относятся к существу вопроса. Вот здесь, – она протянула Кириллу бумажный конверт, – указана суть просьбы. Посмотри, пожалуйста, на досуге и реши, стоит ли она вот такой суммы.

Люда написала на салфетке сумму с многими нулями. Кирилл посмотрел на салфетку совершенно обалдело. Видя, что он колеблется, Люда усилила нажим:

– Спокойствие детей дорогого стоит, как видишь. Разве это не согласуется с христианской моралью – помочь ближнему защитить своего ребёнка?

Кирилл молча подозвал жестом официантку и попросил счёт. Люда запаниковала, но сразу же взяла себя в руки и продолжила той женской интонацией, с которой их разговор начался:

– Мне не нужен ответ сейчас. Почитай дело, подумай и ответь, когда сможешь. Пожалуйста, Кирилл, ради меня!

Она протянула свою ладонь и взяла его за руку. Кирилл вздрогнул и посмотрел на неё.

– Хорошо, – глухо сказал он. – Я посмотрю. Ради тебя. Но ничего не обещаю.

– Спасибо, Кирилл, – ещё более прочувствованно добавила она.

Он опять смутился и отвёл взгляд.

– Ну да хватит про дела, – проворковала Люда нежно. – Сколько твоему старшему?

– Пятнадцать.

– Скоро в институт. Хорошее место сейчас денег стоит.

– Я знаю, – раздражённо ответил он и убрал свою руку от её.

Принесли счёт.

– Давай я заплачу, – предложила Люда. – У меня это проходит как служебные расходы.

– Спасибо, – отрезал Кирилл. – У меня кофе с девушкой проходит как внеслужебное удовольствие.

Последняя фраза прозвучала слишком саркастически. Он осёкся и посмотрел на неё. Она встретила его взгляд с упрёком. Кирилл полез в карман за кошельком, одновременно глядя на сумму. Лицо его вдруг изменилось.

– Девушка! – позвал он официантку, которая успела отойти к соседнему столику. – Здесь какая-то ошибка. Мы выпили два кофе и съели по одному пирожному, а здесь счёт почти на 2 тысячи рублей. Это, наверное, не наш счёт.

Официантка, несмотря на свою молодость, была прекрасно обучена общению с раздражёнными клиентами.

– Позвольте взглянуть, – она взяла счёт и прочла его вслух. – Это ваш заказ?

– Да, но это же не может столько стоить!

Официантка взяла с соседнего столика меню и предельно корректно продемонстрировала Кириллу. Тот внимательно изучил написанное, но, судя по виду, никак не мог в это поверить.

В разговор вступила Люда:

– Давай всё-таки я заплачу?

Кирилл поднял на неё растерянный взгляд.

– Нет-нет, всё в порядке, я просто не знал, что чашка кофе может столько стоить…

Он достал видавшее виды коричневое портмоне и раскрыл его. Люда поразилась тому, что в нём не было отделения для кредитных карт. Кирилл долго рылся, пересчитывал содержимое, потом закрыл его и, не поднимая глаз на Люду, тихо сказал:

– Наверное, придётся всё же тебе заплатить. Но я обязательно отдам в следующий раз.

Люда протянула руку к счёту хозяйским жестом и положила приготовленные две тысячных купюры.

– Пойдём?

Кирилл кивнул и истово перекрестился. Они вышли. На улице ярко светило солнце. Люда надела солнечные очки, Кирилл привычно сощурился. Люда села в ожидавший её у дороги черный лексус с водителем, Кирилл пошёл по улице, ссутулившись и зачем-то кутаясь в плащ, в котором не было никакой нужды.

Люда проводила взглядом его нескладную фигуру, пока та не скрылась из виду, и задумалась о том, что их встреча вышла совсем не такой, как она себе её представляла. Как ни странно, а он совсем не изменился. Только в глазах погас огонёк юношеского задора, а вместо него появился надлом. Надо было с ним вести себя помягче. На совесть давить, а не на деньги. Как бы он не сорвался. Ещё эта «Кофемания» со своими баснословными ценами. Чёрт ведь дёрнул зайти в неё, а не куда-нибудь ещё. От такого позора он ещё долго не придёт в себя. Да, точно откажет. Просто не сможет взять деньги ещё раз после этой унизительной сцены со счётом…

Первое, что она увидела следующим утром, было сообщение от Кирилла. «Документы посмотрел. С твоей позицией согласен. Деньги прошу перечислить на счёт…». Она тотчас позвонила в офис и поручила помощнице проверить, чей это счёт и как он относится к Кириллу Н. Весь день, мотаясь со встречи на встречу, из изолятора временного содержания на заседание в суд, она думала о том, как она ошиблась в Кирилле, и о том, что он недолго сопротивлялся. Даже как-то странно. Хоть бы поломался для приличия. Она представила, как Кирилла будет мучить совесть, и злорадно ухмыльнулась. Эти праведники всегда дольше всех терзаются. Однако любопытство разъедало её сознание, поэтому вечером, как только она вернулась в офис, сразу вызвала помощницу. Та уже была готова к докладу:

kostuk web– Это реквизиты детского приюта во Владимирской области. Вроде бы под Суздалем.

Люда тихо выдохнула. Помощница продолжила:

– Я навела справки. Кирилл Н. усыновил оттуда четверых детей…

Только сейчас Люда поняла, что 15 лет его собственному старшему ребёнку быть не могло. Ровно 15 лет назад они вместе с Кириллом учились на пятом курсе института…

Автор статьи перечисляет свой гонорар в помощь подопечным детям Фонда «Русская Берёза».

Александр Костюк,
медиаконсультант

магазин DVD фильмов
Battlefield 4 Beta обзоры, тесты, новости