Личность с главным редактором

Дом, который построил...

Домашний уют, семейные традиции, любовь близких людей, возможность быть таким, какой ты есть, без игры и фальши – именно эти истинные ценности человеческой жизни делают её по-настоящему счастливой и успешной.

Истинные ценности Егора и Кристины Альтманов

В доме Егора и Кристины есть стена. На ней собраны десятки семейных фотографий. Красивые лица, весёлые, одухотворённые, счастливые, суровые, мудрые, строгие. Мгновения, выхваченные из времени вспышкой фотоаппарата. История жизни одной большой семьи – многогранная, запутанная и неоднозначная, как и история страны, в которой жили и живут члены этой семьи, передавая из рук в руки семейные ценности, проверенные опытом как минимум четырёх поколений.

Егор: Вот бабушка и дедушка, это фото времён гражданской войны, они познакомились в Киеве и потом переехали в Москву... Дед был геологом, путешествовал по всей стране. Где работал, там и был его дом, воевал в Отечественную, весь класс его погиб, он один остался в живых. Потом он женился на моей бабушке, и родилась моя мама. Она окончила школу Большого театра, была балериной, позже стала театральным художником.

Прадед Георгий – один из основателей киностудии им. Горького, а его жена – одна из первых российских киноактрис.

Другой мой прадед в 1941 году был расстрелян в Бабьем Яре. Когда толпу вели на расстрел, он шёл в центре и распевал молитву. Мой двоюродный дед Лазарь свою службу в ОГПУ закончил начальником контрразведки Ленинградской области. Его расстреляли в 1938-м, а месяц назад реабилитировали.

Мой отчим – Игорь Вулох, художник-нонконформист, шестидесятник, один из классиков абстракции в российском искусстве.

Кристина: Видишь, какая семья была – просто огромная!

Егор: В моей семье срез всей российской истории. Мы поучаствовали в двух мировых войнах: деды, и один, и второй, воевали, сталинские репрессии, холокост, космос, балет – полный набор!

Кристина: Забавная штука получилась. Дети приходят и видят прабабушку пионеркой.

Егор: Это очень важно. Помогает с собой разобраться.

Ева (11 лет), Матвей (9 лет) и Ида (3 года) прибегают поддержать беседу.

Матвей (включается в наш разговор): Это папин дедушка Саша, он был военный изобретатель. Все фотографии Гагарина в космосе были сделаны оборудованием, которое он изобрёл!

Егор: Он всю жизнь проработал в космической области. Был заслуженным деятелем космонавтики России, таким классическим советским учёным, при этом засекреченным.

Матвей: Мне ещё вот эта фотография нравится – это мама только родилась, а это её родители – мои дедушка и бабушка.

– Сколько времени вы всё это создавали? Это же труд колоссальный!

Кристина: Сначала полгода собирали фото, потом надо было отобрать, потом логически выстроить...

Егор: Это, конечно, собиралось по крупицам из разных источников по всей большой семье, многие фотографии пришлось восстанавливать, так как они были в ужасном состоянии.

– Какую роль эти люди играли в твоей жизни?

Егор: Ощущение большой семьи, связь поколений культивировалась постоянно – фотографии, рассказы, общение.

– Ваша увлечённость детьми, культ большой семьи – это отсюда в тебе?

Егор: Конечно, вот посмотри, у меня все семьи большие. Самая маленькая – четыре ребёнка, самая большая – 12.

– И ты всегда именно так видел свою семью – много детей, большой гостеприимный дом?

Егор: Да.

Кристина: А я в семье была единственным ребёнком и, конечно, не планировала иметь много детей, но моя бабушка – у неё было трое, вот, наверное, я в неё пошла.

– Вы всегда вели активный образ жизни, оба занимались бизнесом...

Кристина: Егор всегда шутит, что у нас все женщины в семье – амазонки, деловые, самостоятельные, для всех самое важное – это работа. И я какое-то время тоже так себя ощущала, но лет в 30 я для себя сделала выбор, поняла, что для меня всё- таки самое важное – это семья. Я сказала себе: «У меня есть муж, и я могу себе позволить больше заниматься семьёй, чем бизнесом, хотя работу не оставляю». Конечно, сейчас я не столько времени и сил трачу на бизнес, как раньше, но я всё равно в строю.

– Общий бизнес помогает или мешает семье? Существуют разные мнения на этот счёт.

Кристина (смеётся): Были разные моменты. Иногда мешает, да, Георгий? Иногда помогает.

Егор: Я считаю, что любое общее дело скорее помогает, чем мешает. И как раз отсутствие общих дел приводит к тому, что люди теряют интерес друг к другу, потому что общий процесс позволяет иметь общее информационное поле, общие переживания – вообще общие эмоции. А если этого нет, всё заканчивается одинаково – люди теряют друг к другу интерес.

– Ты присутствовал при рождении детей?

Егор: Да, дважды, когда было можно, просто на роды Матвея нельзя было заходить.

Кристина: Ну не совсем так. Но в третий раз я сама попросила, чтобы он был со мной, но, конечно, в разумных пределах, потому что, мне кажется, что весь процесс – слишком сильное испытание для мужчины.

– Как меняется состояние, ощущение родителей с появлением каждого следующего ребёнка?

Кристина: Я могу сказать, что в третий раз появилось какое-то совсем другое ощущение, я с Идой (младшей) только поняла это. Совсем другое состояние – ты по-другому понимаешь, глубже чувствуешь. С Идой я смогла сидеть дома, не бежать на работу, наблюдать каждый день, как она растёт, развивается.

C Матвеем не так – когда ему было 4 месяца, меня Егор срочно вызвал на работу делать vip-отдел в «Идальго». А Ева – первый ребёнок, 25 лет – представь, какие там ощущения!

11-летняя Ева – утончённая, романтичная, очень собранная, серьёзная. Рассказывает нам о своих увлечениях – книги, искусство, архитектура, музыка. Недавно, впервые оторвавшись от семьи, она ездила со своей группой из студии «Эдас» в Испанию, ходить по музеям, изучать архитектуру.

Ева: Сначала было трудно, но потом эмоции и яркие впечатления победили. Стало интересно.

Егор: Расскажи, что в Прадо тебе понравилось.

Ева (перечисляет): «Наслаждение», «Менины» – это Веласкес.

Егор: «Наслаждение» какого художника?

11-летняя Ева: Босх. Но больше всего мне понравилась картина «Портрет кавалера с рукой на груди».

Егор: Как зовут художника?

Ева: Эль Греко. А ещё я там поборола свой страх высоты и смогла забраться на башню.

Спрашиваю Егора, может ли он похвастаться тем, что поборол свой страх высоты.

Егор: Пока нет. У меня есть страх высоты. Я не люблю высоту. Хотя иногда с высоты смотреть на всё, что происходит, приятно.

– Один мой друг после рождения дочери стал бояться летать – появилось обострённое чувство ответственности. Ты в себе ощущал перемены, какие-то открытия с появлением детей?

Егор: У меня поменялся смысл жизни. Ты начинаешь жить в других обстоятельствах, у тебя совершенно меняется ритм жизни, появляются заботы. Ты становишься учителем, вообще очень любопытно становиться папой. А потом любопытно замечать плоды своего воспитания.

Когда дочь пишет тебе смс: «Папочка, спасибо, что ты мне подсказал, что посмотреть в Музее Прадо!» – это кайф!

– Сейчас много говорят об изменившейся роли отца. Раньше он был объектом устрашения, сейчас всё больше принимает участие в воспитании, передавая, вкладывая свой интеллектуальный опыт и человеческий ресурс. С чем это связано, по-твоему?

Егор: У нас в семье это было всегда. Все получали высшее образование, даже когда это было доступно 3% в России. Многое из того, что делаю я, придумал не я – это просто мой опыт, моё воспитание.

– Тобой много занимались родители?

Егор: Мной всегда были заняты все мои родственники, включая отчима (показывает на фотографию). Вот он несёт мою сестру на плечах 1 сентября.

– Ещё один мой приятель сказал мне как-то о своих маленьких детях, что ему с ними пока неинтересно. Вот вопрос – надо ждать, пока станет интересно, или делать так, чтоб было интересно?

Егор: Для того чтобы стало интересно, конечно, надо вырастить сначала, так как обратная связь возникает не сразу, но чтобы она возникла, надо с детства в ребёнка вкладываться.

Кристина: Кроме того, младшие, они же тянутся за старшими и взрослеют быстрее. Ида, третья, она в 3 года уже взрослым фору даст.

Егор: Она развивается, конечно, быстрее.

Кристина: Пойдёт на выставку, в кино, в театр – любой из наших старших может уже устать, а она – нет, давай, вперёд!

Ева: Да, такое бывает, но я уже поняла, особенно в поездке по Испании, что лучше переборотъ усталость и увидеть как можно больше.

Кристина: Знаешь, первое время надо было им показать, как это бывает, а теперь они сами просыпаются с утра и у них уже есть план: давай сначала на выставку, потом обед в кафе, а потом в кино...

Егор: Вчера я со старшей дочкой посмотрел фильм «Онегин» с Ральфом Файнсом. Из всех снятых на Западе фильмов по русским классическим произведениям, на мой взгляд, лишь два передают наиболее точно настроение нашей страны – «Онегин» и «Доктор Живаго».

Есть, конечно, в фильме некоторые забавные моменты. Например, основная музыкальная композиция фильма – романс «На сопках Манчжурии», которая была написана после русско-японской войны в 1906 году. Но простим англичан! Так вот, ребёнок весь фильм созерцал с открытым ртом, не отрываясь. Только один раз она закрыла глаза, когда Онегин застрелил Ленского. Теперь ходит под впечатлением от сюжета, костюмов, актёров и от того, что Онегин не женился на Татьяне.

Ева: Да, это правда.

В это время младшие дети с удовольствием позируют фотографу.

– Матвей, чем ты занимаешься, кроме учёбы?

Матвей: Я занимался брейк-дансом, плаванием...

На втором плане Ида пытается перекричать его, перечисляя свои увлечения.

Матвей: Я ещё рисованием занимался, акробатикой…

Ида: Я акробатикой, гимнастикой и ещё танцами...

Кристина: И на музыку ещё записалась недавно сама.

Ева: Я занимаюсь фортепиано, ещё рисую, читаю...(небольшая пауза). И ещё моя мечта – пойти в какой-нибудь театральный кружок, я очень хочу стать актрисой.

Судя по бурной реакции родителей, это признание озвучено впервые.

Егор: Это ещё зачем? (Все смеются).

Мне кажется, что это отличная идея – в этой семье дети точно выберут творческие специальности.

Кристина: Вообще, это дом коллекционеров, здесь все что-то собирают.

Матвей: Я собираю монеты.

Ева: Я собираю марки и книги.

Ида: Я собираю платья!

Матвей: Я сначала собирал африканские монеты, и у меня есть монета Кот-д’Ивуар.

Егор подправляет сына: У тебя нет монеты Кот-д’Ивуар.

Матвей охотно соглашается: Нет.

– Как же ты стал коллекционером?

Матвей: Это случилось однажды, когда я с папой поехал в клуб, – он собирал значки, и мне захотелось вдруг собирать монеты. Когда я соберу все старинные монеты, которые я хочу, я буду собирать банкноты, или, как их называют настоящие коллекционеры, боны.

Егор: Правильно... Ты знаешь, когда-то давно меня тоже отвели в клуб, мне было, наверное, столько же лет, сколько Матвею, и я начал собирать монеты. Потом я собрал большую коллекцию. И уже когда повзрослел, мне нужен был магнитофон. Я продал коллекцию и купил магнитофон. И лет 12 назад, наверное, я снова вернулся к этой теме и стал собирать... Что я собираю, Матвей?

Матвей: Значки военные.

Егор: Какая тема?

Матвей: Белая армия.

Егор: Коллекция знаков гражданской войны «Белая армия и русская эмиграция».

Под стеклом настоящие реликвии. За каждым знаком – история.

Егор: Вот «Ледяной поход» – этот знак вообще определяет весь тот период. По сути, это была первая военная операция Добровольческой белой армии. Ледяной поход можно считать точкой отсчёта Гражданской войны. И каждый знак участников этого похода – уникальная ценность для коллекционеров.

Вообще, коллекция довольно большая. Наверное, я на сегодня чуть ли не единственный тематический коллекционер, так как зачастую эти вещи просто входят в большие коллекции.

– А твой интерес к этой теме откуда?

Егор: Я разобраться хотел, почему белая армия проиграла гражданскую войну. И вот я так разбирался, что целую коллекцию собрал. И книг, и фотографий, и знаков.

– И твой ответ – почему белые проиграли?

Егор: С маркетингом были проблемы. Плохо понимали потребительские свойства населения. У красных какие были основные лозунги? Земля – крестьянам, фабрики – рабочим, грабь награбленное, мир хижинам, война дворцам. А белые говорили: главный символ – единая и неделимая Россия. Это было непонятно... Вот так и проиграли. А главная причина в том, что ровно половина императорского генштаба воевала на стороне красных. То есть свои же воевали со своими.

Матвей: А я начал собирать монеты в 6 или 7 лет.

Егор: Мы так географию изучаем.

Матвей: У меня есть литовские монеты, утконос – из Австралии, ещё плевок – это монеты, которые бедняки держали за щекой.

Егор: Плевки – это монеты периода Ивана Грозного, их ещё называют чешуя. Люди тогда не имели карманов, поэтому монеты носили во рту, говорили: «Сколько тебе плевков?»

Ева: А Ида у нас коллекционирует платья, а мама собирает кукол, а папа ещё собирает тарелки.

Егор: Я даже делаю тарелки. Пойдем, покажу.

Здесь же на веранде в витринах коллекция русского фарфора.

Егор: Вот это коллекционные тарелки. Начало века, когда художники 1920-х стали делать агитационный фарфор – Кандинский, Малевич... Потом при Сталине тема искусства поменялась, и авангард отменили. Потом художники 1960-х, их называют новым авангардом, возобновили это и стали выпускать свои тарелки – здесь есть комплект художника Пивоварова, это всё ручная роспись. Здесь у нас есть Мастеркова, это сделано уже в России по её рисункам в 1987 году на заводе в Вербилках. Мастеркова была замужем за художником Немухиным – известным шестидесятником. «Бельё» первоначально подразумевалось для него, но расписала она. Это неномерной вариант – мне Кристина подарила, купила в галерее Петра Флоренского, брата художника Флоренского.

Есть такой художник Гробман, тоже шестидесятник, нонконформист, он в 1971 году уехал из России в Израиль. И мы с ним сделали сейчас проект «Перелётные птицы» – в моей коллекции есть пробный экземпляр.

Егор показывает каталог фарфора, выпущенный после осенней выставки прошлого года, – работы Пепперштейн, Франциско Инфанте, Вулоха...

Егор: С Вулохом мы тоже выпустили серию – это тарелки, расписанные по эскизам его работ для книги Тумаса Транстрёмера, который в позапрошлом году получил Нобелевскую премию по литературе. Оформлял её мой отчим.

Егор ведёт нас показывать дом, поднимаемся на второй этаж. На стенах вдоль лестницы – картины, эскизы, фотографии.

Егор: Вот Пригов, Гробман, Добужинский... Вот прикольная штука – эскиз Артамонова, главного художника Шаляпинского театра, вот Гробман тарелку подписал: «Семейству Альтманов во главе с Идой на память».

Вот тарелка Вулоха со стихами Геннадия Айги. Это мамина работа – она же у меня театральный художник, а ещё я из Парижа недавно притащил отличного Яковлева к девчонкам повесить.

– Как детей, воспитанных в такой широте взглядов, наполненности впечатлениями и свободе, встраивать в школу?

Егор: Трудно найти подходящую, вот сейчас Еву переводим в новую школу.

– Ну а что дальше? Какое будущее ты видишь для своих детей? Как жить в этой стране?

Егор: Не морочь голову! Отличная у нас страна.

– И всё же ты видишь будущее своих детей здесь или там?

Егор: Понимаешь, все кто уехал, в большинстве своём вернулись. Кто там остался? Где? Тем более сейчас все гораздо свободнее в этом плане, ты не закрыт в одном месте. Ты можешь поучиться здесь, поработать там. А изменения здесь всё равно неизбежны. Так, как сейчас есть, уже не будет. Ну, проходит страна неприятные времена, потом будут приятные. Вектор всё равно смещается в нашу сторону.

– Но пока, согласись, мы живём в зоне риска, и когда думаешь о детях, особенно тревожно.

Егор: Жизнь человека вообще в зоне риска. Просто люди, к сожалению или к счастью, не осознают, что они конечны. Они думают, что это будет не с ними. А если начинаешь понимать, что это произойдёт с тобой, то становится легче. Memento mori.

Поэтому не знаю по поводу отъезда. Сейчас это модная тема, все куда-то уезжают, потом возвращаются – хаотическое движение. Мне кажется, что надо жизнь вокруг себя улучшать, а не бежать туда, где она не твоя.

– Я отчасти согласна с тобой, но когда вопрос касается детей – сложно. Пока они маленькие, мы контролируем ситуацию, мы о них заботимся, оберегаем, развиваем, мы можем оградить их от опасностей, подарить им праздник. Потом мы должны их выпустить в жизнь и уже не можем защитить. Вот в чём проблема.

Егор: Ну, в любом большом городе небезопасно... Знаешь, я думаю, что изменения здесь, они происходят. Но нам почему-то кажется, что всё должно произойти за один день. Раз – и ты в России, которая похожа на... Германию, или Австрию, или Америку. Так не бывает, но всё изменится и меняется каждый день. А все политические проблемы – временный процесс. Неизбежно здесь будет так, как в нормальных странах. Вспомни, сравни Москву 20 лет назад и сейчас – это разные миры. Значит, через 20 лет будет ещё лучше. Экономическая модель неизбежно перестроится. Обстоятельства поменяются, и люди подстроятся. Я не верю в негатив.

– То есть будущее своих детей ты видишь светлым и в этой стране?

Егор: В нашей стране. Я считаю, пусть уезжает тот, кто мне мешает. Я не собираюсь. Лен, там невозможно адаптироваться – это бесполезная штука, потому что шутки детского сада не воспринимаются чужими и не передаются. Ты будешь жить в каком-то обособленном мире, который похож на твой, только нездоровый. Гробман, который уехал в 1971-м году по понятным и очень тяжёлым причинам, очень правильно сказал: эмиграция – это болезнь, а от болезни люди иногда умирают.

– Почему не удаётся прижиться? По-твоему, в чём причина?

Егор: Ты можешь прижиться в любой среде, если ты (не хочу никого обидеть) работаешь водителем такси. Но если ты претендуешь на большее с точки зрения круга общения, можешь на что-то рассчитывать, только если ты привносишь в их культуру что-то большее. Ну, допустим, как Пастернак или Солженицын. Вишневская с Ростроповичем. Ты должен что-то из себя представлять. Если ты важен для них, тебя будут принимать. Я не знаю... Дягилев... Ты приходишь в их мир, чтобы его улучшать. Если ты просто приезжаешь туда жить, потому что «там чище», будешь эмигрантом, как и твои дети. Дети просто перестанут быть этническими русскими и потеряют связь с тобой и твоей страной. И даже если ты уедешь с большими деньгами, это ничего не изменит. Ты думаешь о себе, думаешь, что тебе там будет легче. А им нужно, чтоб ты что-то сделал для них полезное. Но если ты там можешь сделать что-то полезное, значит, ты можешь что-то сделать и здесь. И может, так будет лучше? Для тебя и твоих детей.

Я в этом смысле за мультикультурность. Но бежать туда насовсем?... Ну, если только заставят...

Интервью провела Елена Быстрова

магазин DVD фильмов
Battlefield 4 Beta обзоры, тесты, новости