Захар Смушкин: «Бизнесмен – это главная фигура!»

Захар Давидович Смушкин – единственный человек среди тех, у кого я брала интервью за 2 года, с которым мы договорились о встрече и съёмках за сутки.

Это не говоря о том, что мы познакомились в простой столовой РСПП, где он обедал после проведённого заседания Комиссии. И ещё, как выяснилось, на аэроэкспрессе ездит из аэропорта. Удаётся ли ему сохранять соответствующий подход в разрешении проблем лесной отрасли, он поделился в своём интервью «БР».

– Когда мы с вами познакомились, у меня немедленно родилась идея предложить вам издать книгу про русский лес для детей со всеми возможными дидактическими материалами в современном формате.

– Мы уже издали подобную книгу, где рассказывается о том, как дерево превращается в бумагу, картон. Теперь надо, видимо, сделать популярную книжку для взрослых.
– Но если взрослый человек будет вместе с ребёнком изучать такую книгу, он тоже многое для себя откроет – такой лесной научпоп.
– Наверное, это не самый продуктивный подход, хотя с простых вещей начинать правильно. Давайте возьмём практику корпоративного управления – здесь много теорий, и большая их часть уже хорошо изучена. Компания начинает с идеологии, концепции, потом возникает миссия, цели и задачи. На советах директоров принимается стратегия, отражающая некий среднесрочный горизонт планирования. Затем рождается бизнес-план, бюджетный план, оргструктура и т.д. Все начинают трудиться. На государственном уровне в нашей отрасли мы пока подобной логики не видим.

– Придумали же KPI для чиновников...
– KPI может быть только в контексте показателей эффективности, но сначала надо сформулировать цели, чтобы можно было использовать KPI. С этим в нашей отрасли пока много вопросов. Вполне допускаю, что во многом это и наша недоработка, что мы недостаточно активно выступаем со своими предложениями и конструктивной критикой.

– Поэтому вы решили заняться разработкой стратегии развития лесного хозяйства?

– «Илим» является самой крупной компанией отрасли. По сути, нам приходится заниматься юридической и законодательной практиками в лесной отрасли. Мы как лидеры отрасли чувствуем свою ответственность и принимаем участие в разработке лесной политики и стратегии развития лесопромышленного комплекса.

На сегодняшний день в России существует несколько органов управления лесами. Пока лес растёт, он является принадлежностью Министерства природных ресурсов. Но как только его срубили, он переходит в ведение Минпромторга. Мы стали смотреть, какие правоустанавливающие документы существуют. И начали с самого начала: с документа под названием «Государственная лесная политика». На наш взгляд, он достаточно консервативный. В документе описывается модель, при которой леса – это национальное достояние, и люди могут собирать там грибы, ягоды, шишки. А сами деревья трогать нельзя. Мы, конечно, как представители бизнеса не смогли остаться равнодушными к такой формулировке и предложили новый концептуальный взгляд на лесную отрасль. Он направлен на максимизацию эффективного промышленного использования леса. Мы поняли, что необходимо модернизировать самые основы. Прежде всего мы предлагаем пересмотреть порядок деления лесов на категории эксплуатационные, защитные и резервные. Мы хотим включить в эксплуатационные леса только те, вовлечение которых в хозяйственный оборот экономически целесообразно. А остальные леса, за исключением защитных, отнести к категории резервных.

Если мы делим лес на три такие категории, тогда управление лесом резко упрощается. Более половины лесов в России разрабатывать экономически нецелесообразно. Считается, что в стране приблизительно 650 млн кубометров расчётной лесосеки. Из них в аренду сдаётся, то есть эффективно используется, около 200. Это меньше чем третья часть. Всё остальное – это лес, который в ближайшее время никто не тронет. Когда мы говорим о таком делении, понятно, что это максимально эффективное использование федерального бюджета в плане пожаротушения, ухода за лесом, лесоустроительных работ.

– Но здесь встаёт вопрос собственности…

– Мы говорим, что резервные и защитные леса не должны затрагиваться с точки зрения приватизации, а последняя категория – эксплуатационная – должна. Все понимают необходимость этого решения, но на данный момент это не самая популярная мера и требует дополнительной, как вы говорите, «детской обработки» с простыми объяснениями.
Кроме того, возникает целый ряд несоответствий с действующим законодательством. Сегодняшний норматив – естественное воспроизводство, например, хвойного леса через 100 лет. Деревья сами себя опыляют, падают шишечки, прорастают и растут. Если мы взяли в аренду такой участок леса, то мы получаем право заготовки на 1/100 от общей площади всего участка. Это не соответствует современным подходам к ведению лесного хозяйства. Лес необходимо разреживать. Есть целая система мер, которые мы называем эффективным лесопользованием. Лес быстрее увеличивается в диаметре, а лесозаготовку ведут по достижении необходимого диаметра, а не возраста. Наш выигрыш состоит в том, что повышается съём леса с единицы площади. Соответственно, эффективность заготовки резко возрастает, потому что не надо гонять технику, строить дороги. И если говорить только о химической переработке леса, нам совсем не надо ждать, пока лес проживёт 100 лет, когда будут корабельные мачты. Для технологии ЦБП достаточный возраст леса – 40–50 лет, когда его уже можно рубить. Как вы понимаете, это резко меняет эффективность…

– Эти предложения имеют вид уже законченного документа?

– Эти предложения уже переданы в правительство. В них присутствует целый набор и других инициатив в отношении лесной политики. Причём сама лесная политика – это 20 страничек текста практически без цифр. Заканчивается проект документа тем, что в основе развития лесной отрасли должно закладываться качественное образование в этой сфере, правда, не детишек, как вы хотите, а студентов. Помимо этого, необходимо срочно реанимировать нашу науку. Если посмотреть на мировую практику, то уже давно используются научные разработки, когда вносятся генетические изменения в семена для увеличения скорости роста и улучшения качественного состава древесины. Мы этим пока практически не занимаемся.

– У вас же существует ряд инициатив по поддержке науки, в частности 2 года назад вы сформировали лабораторию по работе над распушённой целлюлозой.

– Я имею в виду системную общегосударственную задачу. Наш проект – один из единичных примеров. При этом финансирование осуществлялось в равной доле с государством: оно дало 150 млн рублей, и мы добавили столько же. Заключили договор с научным институтом – Университетом растительных полимеров. В Сибири мы потенциально можем заготавливать до 1,5 млн кубометров лиственницы в год. Обычную варку мы к ней применять не можем, так как не можем до конца экстрагировать вещество внутри – так называемый арабиногалактан.

– Для здоровья полезен?

– Это хороший вопрос. «Пить можно?» (Смеётся.) Смысл в том, что лиственница никогда не замерзает. Внутренняя поверхность (поры, условно говоря) очень большая и заполнена этим веществом – арабиногалактаном.

У нас была задача – сможем ли мы из нашей лиственницы экстрагировать арабиногалактан и получить новую целлюлозу с высокой абсорбирующей способностью для последующего изготовления tissue (сангигиены). Были проведены лабораторные исследования. Сейчас осуществляются первые промышленные испытания. Получили неплохие результаты.

– А как у вас продвигается процесс модернизации вашего комбината в Братске, который станет самым крупным в мире производством хвойной целлюлозы?

– Основную часть проекта «Большой Братск» мы запустим в начале следующего года. Выход на проектную мощность у нас должен быть до середины 2013 года. Я думаю, это самая выдающаяся стройка отечественного лесопромышленного комплекса за последние 30 лет! Сейчас там работает около 3 тыс. человек. Это многонациональный коллектив, работали даже северокорейцы и китайцы. Плюс были привлечены различные монтажные организации: собирали со всей России. И сейчас стоит следующая проблема: если людей потом всех распустить, то собрать их обратно будет очень сложно. По логике после Братска мы должны начать реконструкцию другого завода в Усть-Илимске. Но мы не можем там начинать, потому что дорога между Братском и Усть-Илимском очень плохая, а аэропорт закрыт. С приходом нового губернатора рассчитываем на его участие в решении этой проблемы, но пока процесс идёт недостаточно активно. Реально крупные проекты можно реализовать только с государством. Ещё в этом году мы модернизируем наш комбинат в Коряжме в Архангельской области – самый крупный в Европе целлюлозно-бумажный комбинат. Мы запускаем там производство офисных бумаг в потребительском формате А3, А4 и офсетных. К середине следующего года запустим первое в России производство мелованных бумаг. Книги, журналы на мелованной бумаге, которые мы здесь покупаем, сейчас печатаются либо за границей, либо в России, но на импортной бумаге. Теперь они будут печататься здесь на нашей российской бумаге.

– Хорошая новость, особенно если это отразится на цене печати. Я бы хотела вернуться к лесной политике. Получается, что в рамках новой концепции должны быть внесены значительные изменения в Лесной кодекс?

– Лесная политика – это идеологическая основа Лесного кодекса, для которого также существует целый ряд наших инициатив. Одной из основ действующего Лесного кодекса при его разработке было введение приватизации лесов. Но когда всё было написано, приватизация была убрана. Все остальные изменения тоже были необходимы, но не требовали написания нового кодекса. Можно было ограничиться изменением подзаконных актов. Честно говоря, получился холостой выстрел.

Сейчас мы предлагаем вернуться к приватизации и дополнительно предлагаем ряд дополнительных инициатив. Например, необходимо определить регулярность проведения лесоустроительных работ. Дело в том, что все леса разные по доступности, качеству, условиям освоения. Необходимо, чтобы Агентство лесного хозяйства понимало, что у них есть, тогда этим ресурсом можно эффективно управлять.

Другой важный вопрос – инфраструктурный. Главным инструментом в использовании леса являются дороги. Чем занимаются китайцы последние 20 лет? Строят дороги, аэропорты и прочую инфраструктуру. Если сравнить с Финляндией, то у нас плотность лесных дорог примерно в 10 раз ниже. Мы считаем, что государство должно участвовать в строительстве магистральных дорог, как это практикуется в других странах. Если стоит задача сделать отрасль привлекательной, если нужно получать соответствующую арендную плату, необходимо действовать по общепринятым мировым стандартам.

Третий вопрос связан с инициативами по пожаротушению. Главное, на что сейчас обращает внимание государство, – чтобы лес не горел, потому что, к сожалению, иногда это приводит к значительному ущербу, а иногда к фатальным последствиям. По закону тушение леса не является обязанностью арендатора. На практике нам приходится выделять технику и людей для осуществления работ для тушения пожаров. Естественно, у таких работ отдельный бюджет, приходится отвлекаться от собственного производства. Но, к сожалению, установленный порядок возмещения этих затрат отсутствует.

– Какие шансы на успех, что в этот раз вас услышат и не будет второго холостого выстрела?

– Я считаю, что высокие. Потому что сейчас сложился большой круг людей, которые осознают проблему и занимаются её решением. На уровне министерств и ведомств работа встречает понимание, пришло много новых людей из регионов в Думу, в Совет Федерации. Да и РСПП эффективно работает. Надо отдать должное, Александр Шохин на совещаниях, где он присутствует, озвучивает результаты работы нашей комиссии. В этом смысле нас слышат.

– Вам не кажется, что если большее количество предпринимателей пойдёт в госструктуры, то тогда вас не только будут слышать, но и будут предпринимать конкретные действия?
– Моё мнение абсолютно субъективное. У меня очень много знакомых, которые пытались из госчиновников стать бизнесменами и наоборот. Я лично не знаю ни одного позитивного примера, когда этот переход был бы успешным. Я считаю, это принципиально две разные профессии. Чем чиновник отличается от бизнесмена? Настоящий бизнесмен всегда ориентирован на повышение капитализации компании и получение прибыли. У чиновников принцип дистрибуции. Он получил ресурс и его распределил.
– В свою пользу… По опросам, у нас школьники хотят быть чиновниками, чтобы как раз зарабатывать много.

– Вы знаете, единственный способ борьбы с коррупцией описан ещё давным-давно – в XIX веке – в книжке «Законы Паркинсона». Это не расстрелы, как в Китае, и не посадки, как у нас, а сокращение функций государства. Вот теперь мы возвращаемся к самой первой вашей фразе о книжках для детей. Самое главное, что сейчас надо делать, – менять образ российского бизнесмена. Как ни крути, но у нас рыночная или почти рыночная экономика. В рыночной экономике бизнесмен – это главная фигура. Не государство, не полицейские. Бизнесмен! Вот о чём мы должны книжки писать.

 

 

 

магазин DVD фильмов
Battlefield 4 Beta обзоры, тесты, новости