Иван Родионов: «У капитализма – большое будущее!»

Окружающий нас мир постоянно меняется. Экономические кризисы приходят на смену периодам роста, и в то же время сознание людей, их менталитет, жизненные устремления также корректируются. Что нас ждёт завтра? Об этом задумываются многие. Свои, возмож- но, в чём-то парадоксальные прогнозы на будущее даёт профессор кафедры «Экономика и финансы фирмы» НИУ ВШЭ Иван Родионов.

– Сегодняшняя ситуация в стране – в чём, на ваш взгляд, её особенности?

– Конкурентоспособность страны под вопросом. И вроде у нас лучше, чем у других, а живём хуже, чем другие. Кто-то не имеет того, что есть у нас (тех же природных богатств), а живёт лучше. Мы оказались практически не готовы к тем изменениям, которые произошли в мире за последнее время.

– О каких конкретно изменениях идёт речь?

– Мы с 1970-х годов говорим о постиндустриальной информационной экономике. Но уже примерно лет 10 эта идея перестала быть абстрактной и стала конкретной.

Интернет позволяет мгновенно и бесплатно копировать и перемещать по миру невещественные товары и услуги. Это то, что отличает информацию как основу новой парадигмы информационного общества от прежнего энергетического.

«Мы с 1970-х годов говорим о постиндустриальной информационной экономике. Но уже примерно лет 10 эта идея перестала быть абстрактной и стала конкретной».

Роль цифрового капитала, цифровых продуктов и невещественных услуг существенно возросла. Это подтверждается тем, что капитализация этих компаний намного опережает капитализацию стандартных вещественных.

Количество работающих из числа трудоспособных непрерывно сокращается. В перспективе будет превышен 50%-ный барьер. То есть из всех работоспособных 50% работает, а 50% – нет. На самом деле, и 15% работающих достаточно.

Отсюда все эти идеи типа референдума в Швейцарии о раздаче денег, программа в Финляндии... Это объективная реальность. Распределение доходов тоже становится менее равномерным. Те, кто не работает, живут на пособие. Понятно, что это пособие в разных странах разное, но оно позволяет жить. Работающие же получают сверхдоходы.

С этой точки зрения посмотрите на нашу страну. Мы здесь вообще пионеры: у нас уже 20 с лишним лет работающих в стране как раз и есть те 15%, которые добывают нефть и газ, транспортируют их, продают. Остальные живут «с руки» государства, а государство даёт столько, сколько может дать.

Так живут чиновники, бюджетники. Все, кроме того бизнеса, который даёт стране доход.

Конечно, у человека есть выбор: либо его кормят «с руки», либо он пытается использовать шанс выйти с какой-то новой идеей в новой экономике. Тогда он получит сверхдоход и будет счастлив.

Наличие этих изменений говорит о том, что капитализм в том виде, в котором он есть (построенный на росте стоимости), имеет шанс жить долго. В конце первого и начале второго десятилетия этого века у людей были сомнения: а есть ли будущее у капитализма? Есть!

Доля вещественного в экономике будет постоянно снижаться, а вот доля невещественного (цифрового) – расти. Это хорошо тем, что открывает новые возможности выращивания стоимости и превращения этой стоимости в деньги.

Важно, что и в вещественных отраслях (в том, что называется первичный сектор) тоже всё меняется. Эти изменения находят выражение в новых концепциях, которые появились с возникновением кризиса.

«Доля вещественного в экономике будет постоянно снижаться, а вот доля невещественного (цифрового) – расти».

– В чём они заключаются?

– Например, концепция под названием Impact Investment (преобразующие инвестиции). Все страны имеют право на счастье. Всегда можно прийти в страну и сделать её полностью счастливой. Начинают считать невещественный (цифровой) ВВП, а доля вещественного снижается до 5%. Получается, что если вы, например, каждый день едите икру, то у вас все 5%, а если вы каждый день едите корочку хлеба или полбанана, то у вас будет не 5%, а 0,005%. При этом 95% у вас будут одинаковые, но они будут цифровые, невещественные.

Во всём мире будет одинаковый по уровню и по качеству доступ к образованию, развлечениям, культуре, здравоохранению, к участию в общественной жизни.

Лукавство тут заключается в том, что доступ-то одинаковый, но…

Вы получите диплом Оксфорда через Интернет – нет проблем. Получив его, вы резонно спросите: «А работа-то?» Вам ответят: «Так иди, работай у себя в стране». – «Но у нас 200 долларов платят». – «Ну извините. Какая страна, столько и платят».

– Получается, что это псевдовозможности?

– Они не совсем «псевдо». Вроде у тебя счастье есть, но оно не полное. Точно так же ты можешь найти в Интернете любой музей мира, сделать по нему экскурсию, но каким бы хорошим ни было качество экрана, всё равно будет разница.

Из этого следует несколько интересных проблем, которые надо будет решать.

Если работает 50 или 15% трудоспособных, то что делать остальным? Людям-то надо чем-то себя занять.

Возникает задача: свободное время сориентировать на самосовершенствование, саморазвитие, самообразование. Это непростая задача. Она может быть в целом названа инклюзивностью.

Надо полностью перестраивать систему образования, систему участия граждан в политической и общественной деятельности. Такая задача в последние десятилетия не рассматривалась.

В мире, построенном по новой парадигме, ещё одним из основных производственных факторов, помимо земли, труда и капитала, выступает голова человека.

Тот, кто первым придёт к вам в голову, в сознание и займёт там место, получит неоспоримое преимущество перед остальными. Интернет становится отличным каналом доступа к сознанию людей в любой стране мира. С этой точки зрения получается, что задача инклюзивности может решаться одной страной в отношении населения других стран.

Не надо никаких войн. Достаточно первым прийти в голову и занять там место. Смотреть американские сериалы, а не российские. Вот она – капитализация. Вот они – 95% богатства в невещественной форме.

В этих условиях точно нужна политика государства, которая решит, что делать. Очевидно, что центрами такого притяжения в мире станут несколько стран. Там, где больше всего населения. Мы вряд ли войдём в их число.

«Интернет становится отличным каналом доступа к сознанию людей в любой стране мира. С этой точки зрения получается, что задача инклюзивности может решаться одной страной в отношении населения других стран».

– А если объединиться с кем-то в блок?

– Логично. Нам казалось, что мы можем развиваться сами, вне блоков. Вряд ли. Суверенитет никому не мешает – ради бога, пусть он остаётся. Но если головы в твоей суверенной стране принадлежат другим, какой в нём смысл? Вторая проблема, которую мы не увидели. Мы со всей нашей русской наивностью поверили, что в мире есть рынок. Прежде всего рынок ресурсов для развития (деньги) и рынок ресурсов, которые мы можем на этот рынок продавать (наше сырьё). Оказалось, что финансового рынка, доступного всем, больше нет.

Посмотрите, сейчас в мире переизбыток земли (места, где строить). Нет дефицита природных ресурсов – руды, угля, нефти. Цены падают.

Нет дефицита труда. Развитые страны возвращают производства назад, потому что дешёвая рабочая сила в развивающихся странах больше никому не нужна. К тому же она уже не такая дешёвая.

И капитал никому не нужен. Люди размещают деньги под отрицательные ставки. Отсутствие реального финансового рынка приводит к тому, что они не идут в те страны, где вроде бы есть перспектива роста. Они предпочитают не зарабатывать, но не рисковать.

С этой точки зрения вот этот четвёртый ресурс (головы), а также ресурс цифрового капитала и невещественных продуктов и услуг приобретают всё возрастающую роль. Нашей стране необходимо выбрать партнёра.

– Партнёр – это страна, корпорация?

«Нашему сырьевому бизнесу надо очень серьёзно думать, как в новом цифровом мире с этим сырьём поступать».

– Это новая страна с сателлитами. Очевидный партнёр – Китай.

Мы сейчас остались без инвестиций. На самом деле, они нам и не нужны. Дело в том, что вневещественные инвестиции не требуются: цифровое пространство строить уже не надо.

Его можно преобразовать и взять, но взять его можно, только вступив в какой-то альянс.

Сейчас очень интересное время: у государства возникают новые задачи, которые пока им не осознаны. А нашему сырьевому бизнесу надо очень серьёзно думать, как в новом цифровом мире с этим сырьём поступать.

Надо ли опять строить трубопроводы, влезая в будущие доходы?

Надо ли строить глубокую переработку без инвестиций, если всё равно стоимость «Газпрома», признанная глобальным рынком, упала более чем в 10 раз?

– Иван Иванович, вы, как раньше говорили, «сотрясаете основы». Экономические. Суверенные.

– Нет, я ставлю вопросы. Я не говорю, что у меня есть ответы. И понятно, что бизнес не может не обсуждать эти вопросы с обществом и государством. Какое место лучше для обсуждения этих вопросов? Думаю, что РСПП как раз таким местом и является.

Родионов
Иван Иванович
,
профессор кафедры «Экономика и финансы фирмы» НИУ ВШЭ.

Окончил экономический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова.

В 1975–1993 гг. работал в Международном центре научно-технической информации, Всесоюзном институте научной и технической информации, Ассоциации делового сотрудничества «Научный и технический прогресс».

В 1993–2006 гг. занимал руководящие должности в «Российском банке реконструкции и развития», «ОНЭКСИМ Банке», «Альфа-Банке», в компаниях «Эй-Ай-Джи – Брансвик кэпитал менеджмент» и «Эй-Ай-Джи – Интеррос РСФ Эдвайзерс». Независимый директор, член совета директоров, председатель комитета по аудиту компаний «Венчурный инновационный фонд», председатель попечительского совета (2006–2013 гг.). В разные годы работал в компаниях: IBS (1999–2013 гг.); «Связьинвест» (2009–2013 гг.); «Ростелеком» (2009–2013 гг.); «ФосАгро» (2005–2013 гг.); «ФосАгро-Череповец» (2011–2013 гг.); «Русинвест» (2009–2013 гг.); МАЦ (2009–2013 гг.).

Лауреат премии «Независимый директор года» (2007, 2010, 2012 гг.).

Доктор экономических наук.

магазин DVD фильмов
Battlefield 4 Beta обзоры, тесты, новости