Александр Костюк: Чудесное наваждение

Трель входного звонка сотрясла пентхаус в высотке на Мосфильмовской. Валентин посмотрел на часы. Десять утра, суббота. Он раздражённо отложил айпад с новостями рынка и пошёл открывать. Кстати, почему консьерж впустил кого-то, не позвонив? Не элитный дом, а проходной двор какой-то.

Гость ворвался в квартиру,
сел за стол,
бросил в рот недоеденный Валентином сырник и запил кофе из его же чашки.

Загадка решалась просто: за порогом стоял он сам – высокий лоб, непокорная шевелюра, горящие угольки глаз. Гость ворвался в квартиру, сел за стол, бросил в рот недоеденный Валентином сырник и запил кофе из его же чашки.

– Старик, катастрофа! – выдал он, еле успев прожевать, и тут же снова набил рот.

Валентин достал чистую чашку, долил кофе ему, потом себе, сел рядом и стал молча ждать.

Наконец гость проглотил сырник.

– Короче, если ты меня не выручишь, я погиб!

– Сколько?

– Не в деньгах дело! – возмутился тот. – Ты свободен вечером?

Валентин поморщился.

– Опять?

Гость придвинулся к нему и схватил за руку:

– Сегодня другое дело. Помнишь Наташку из консерватории? У нас с ней роман был.

– Миша, я перестал различать твоих баб ко второму курсу.

– Виолончелистка, брюнетка?.. Я её одну любил по-настоящему. Она здесь на гастролях, сегодня свободный вечер. Завтра улетает, сечёшь?

Валентин нахмурился.

– В прошлый раз, когда я вместо тебя пошёл на свидание, всё закончилось скандалом.

Миша взвился над стулом.

– Никакого свидания!

– А что?

– Сыграй за меня в оркестре.

– Совсем спятил? – Валентин невольно отпрянул.

– Старик, пустяшная программа, ты это ещё в музыкальной школе играл, Бах, Моцарт.

– Разве нельзя пропустить? Скажи, что заболел.

– У нас новый дирижёр, гениальный музыкант, но характер лютый, со свету сживёт. Если пропускаешь выступление, он тебя сразу в чёрный список, и потом сосёшь лапу без гастролей, премий и прочих радостей. Поэтому и прошу.

– Да я сто лет инструмент в руках не держал!

– А кто месяц назад на мамином юбилее играл Крейслера? Не просто играл, а виртуозно!

Валентин смутился. Миша усилил напор:

– От второй скрипки не ждут сольных подвигов. Сыграешь по нотам, дел на копейку. Ну же, брат, ради великой любви…

– Хоть бы раз ты меня подменил.

– Поруководить твоей компанией? – подмигнул Миша. – Когда скажешь, я твой должник.

Валентин горько усмехнулся.

– Ноты принёс?

Перед входом в филармонию Валентин остановился. Сколько раз он клялся не поддаваться на авантюры брата, но каждый раз не мог ему отказать. Вот и сейчас он опять пошёл у него на поводу. Может, вернуться домой, пока не поздно? Впрочем, сегодня он ничем не рискует. Если опозорится, то отвечать Мише.

Валентин с облегчением выдохнул и открыл дверь.

В коридоре кто-то фамильярно хлопнул его по плечу:

– С простыми людьми уже не здороваешься, зазнался?

Валентин обернулся. Перед ним стоял толстяк во фраке и с флейтой в руках.

– Прости, – поспешно извинился Валентин и пожал ему руку.

На всякий случай надо здороваться со всеми. Кстати, почему я, то есть Миша, должен зазнаться?

Он открыл дверь в репетиционный зал, переступил порог и замер. Большой симфонический оркестр, самый совершенный музыкальный инструмент человечества, собрался в полном составе. В животе у Валентина похолодело, кожа покрылась мурашками. Волнующий момент, трепет от прикосновения к таинству рождения симфонической музыки. Причём прикосновения воровского, обманного. Имеет ли он на это право? Ещё не поздно сбежать.

Когда прозвучал финальный аккорд и дирижёр медленно опустил палочку, концертный зал содрогнулся от аплодисментов

Дирижёр увидел его и подозвал властным жестом.

Валентин медленно двинулся к нему по узкому проходу между скрипичной секцией и деревянными духовыми, раскланиваясь по сторонам и стараясь не смахнуть чьи-то ноты или не наступить на вытянутую ногу. Каждый играл что-то своё, отрабатывая трудные места, все вместе создавали колоссальную какофонию.

– Фёдоров заболел, – отчеканил дирижёр безжалостным тоном. – Сегодня ты за него. Партия не сильно отличается, справишься, по одному соло в каждой части.

Валентин пошатнулся и схватился рукой за спинку стоящего рядом стула.

– Правильно, садись сюда, – похвалил дирижёр и вернулся к партитуре, давая понять, что разговор окончен.

Валентин повернулся и увидел, что держится за стул концертмейстера. Кровь отхлынула от головы, колени ослабли, и он грузно плюхнулся на сиденье.

Толстый флейтист надул щёки, изображая важного человека, которым стал Валентин.

Вот теперь действительно катастрофа…

В первой части он много врал и заслужил пару гневных взглядов дирижёра. Во второй играл без ошибок, но тяжеловато. Зато в третьей вдруг почувствовал неожиданную лёгкость, кураж, необыкновенный подъём. Музыка подхватила и понесла Валентина. Ему больше не нужны были ноты, он знал, чувствовал, что будет дальше, словно его смычком водил сам Моцарт. Уже знакомая главная тема развернулась мощным крещендо и достигла апогея. Противостояние струнных и духовых закончилось, и те и другие влились в общий поток торжествующей светлой гармонии.

shutterstock 386397655 web

– Сначала думал убить тебя, а сейчас дай расцелую, – он уткнулся колючими усами в мокрую от пота щёку Валентина. – В финале ты играл блестяще

Когда прозвучал финальный аккорд и дирижёр медленно опустил палочку, концертный зал содрогнулся от аплодисментов. Дирижёр поклонился и дал знак оркестру встать. Валентин встал и поклонился вместе со всеми, гордый от принадлежности к удивительным людям, способным творить волшебство музыки, счастливый, что стал частью этого братства посвящённых. Сердце переполнил восторг, ему захотелось обнять всех сразу.

Дирижёр подошёл к нему и пожал руку.

– Сначала думал убить тебя, а сейчас дай расцелую, – он уткнулся колючими усами в мокрую от пота щёку Валентина. – В финале ты играл блестяще.

Валентин не смог ничего ответить, в горле стоял ком, на глазах – слёзы.

Следующим вечером Миша, как всегда вихрем, влетел к Валентину.

– Судя по тому, что меня ещё не уволили, всё прошло хорошо.

– Беру назад все свои шуточки над твоей тягой к коллективному творчеству.

– Ого, – присвистнул Миша. – Понравилось играть в оркестре?

Валентин покраснел.

– У меня к тебе предложение, – начал он, нервно пощипывая кончики пальцев. – Не хочешь неделю позаниматься недвижимостью?

– Чего? Совсем спятил? – Миша закашлялся и рухнул на диван.

Валентин подал ему воды и продолжил:

– Ты мой должник, помнишь?

Миша испуганно посмотрел на брата.

– Да, но это я так, в шутку, несерьёзно. Ты ведь сейчас шутишь, да? Бухал вчера на радостях?

Валентин смерил его спокойным взглядом.

– Я всё продумал. В этой папке дела на неделю и информация, которая тебе понадобится. Возьмёшь мои костюмы и сорочки. Всё, что от тебя нужно, – не принимать за эту неделю никаких решений. Если что-то срочное, звонишь мне.

Миша шумно сглотнул слюну и почесал затылок.

– Ты подготовился, вижу. Колись, что там вчера случилось?

Валентин сдержанно улыбнулся.

– Фёдоров заболел, и я играл за него. После концерта дирижёр предложил его должность на время, пока тот болеет.

– Концертмейстера? – нижняя челюсть Миши ошарашенно отвисла. – Ну и дела…

Валентин сел рядом и порывисто схватил брата за руки.

Через неделю братья встретились и договорились продлить эксперимент на месяц. Ещё через месяц ни один из них не захотел возвращаться на прежнее место

– Представь себе, в третьей части я впал в какой-то транс, меня унесло, будто играл не я, а сам бог моей рукой. Я слился с музыкой, стал её частью. Это было чудесное неземное наваждение. С тобой когда-нибудь такое случалось?

– Никогда.

– Жаль. Впрочем, это неважно.

– А что важно?

– То, что я хочу во что бы то ни стало испытать это чувство ещё раз. Может, я зря бросил консерваторию и занялся недвижимостью?

– Смеёшься? – наконец пришёл в себя Миша. – А это всё откуда бы взялось?

Он вскинул к потолку руки и обвёл ими пентхаус брата.

– В оркестре за всю жизнь столько не заработаешь.

– Да я не об этом, – досадливо скривился Валентин. – Вдруг это высший знак, что мне надо вернуться в музыку?

Глаза Миши сначала округлились от удивления, но тут же сузились и стали пристально изучать лицо брата, словно видели его в первый раз.

– Ну так что? – голос Валентина звенел от нетерпения.

– Да, брат, ты меня удивил. Представляю, как обрадуется мама, она всегда считала тебя музыкантом по призванию.

– Маме ни слова!

– Ладно, ладно.

– Ну так что ты решил?

– Раз такое дело, – Миша сделал театральную паузу, – то недельку я за тебя продержусь.

Через неделю братья встретились и договорились продлить эксперимент на месяц. Ещё через месяц ни один из них не захотел возвращаться на прежнее место.

Александр Костюк,
медиаконсультант
Автор статьи перечисляет свой гонорар в помощь подопечным детям фонда «Русская Берёза»

магазин DVD фильмов
Battlefield 4 Beta обзоры, тесты, новости