IMG 9588 web

Василий Богин

Василий Богин

Василий Богин

Василий Богин

Василий Богин

Копия DSC 1010

Копия IMG 8029

IMG 7803

Василий Богин: «Чтобы развиваться, необходимо идти по трудному пути!»

Новая гуманитарная школа (НГШ) – не обычное учебное заведение. Здесь на практике реализуют лучшие традиционные и новаторские разработки, направленные на всестороннее развитие детей. Конечная цель – не просто дать ученику необходимые знания, но сформировать личность – человека самостоятельно мыслящего, с развитым мировоззрением, волевого, коммуникабельного, культурного, обладающего ещё целым рядом прекрасных качеств. И это не утопия. Хотя путь к этой цели, как показывает практика, долог, нелёгок, тернист. Директор НГШ Василий Богин знает об этом, как никто другой.

– Василий Георгиевич, в этом году Новая гуманитарная школа отмечает 25-летие. Примите искренние поздравления! Расскажите, пожалуйста, как всё начиналось?

Копия IMG 5066 web– Как мы начинали? Здесь требуется лирическое отступление. Что такое процесс обучения? Абсолютное большинство людей считают, что обучение – это передача знаний от учителя к ученику. Метафорически учитель – это бочка, наполненная культурой, знаниями, умениями и навыками, а ребёнок – это кувшин с узким горлом, в который их надо перелить. При этом ребёнок всё время крутится и вертится, и надо его заставить при помощи дисциплины и порядка стоять смирно. Это ошибочная парадигма.

Обучение – это создание такой среды, такой атмосферы, в которой ребёнок учится сам! Нельзя передать знания, они не передаются! Поэтому как мы начинали? С создания атмосферы.

Сначала мы набрали только первый класс. Старшеклассников у нас не было.

– Старшеклассников уже не переделаешь?

– Есть такая аналогия: Моисей водил евреев по пустыне 40 лет, чтобы вымерли все те, кто был рождён в рабстве. А мы не стали водить тех, кто должен «умереть», мы просто начали с первого класса.

– Сейчас вы берёте новых детей в старшие классы?

– Берём. Потому что уже создана атмосфера. Помню, когда наши первоклассники были уже классе в седьмом, в пятый класс пришла девочка Маша, у которой на уме были только журнальчики. Такая непосредственная девочка с очень искренним выражением лица. Она в первые дни всё время удивлялась: «А почему вы всё время учитесь? Почему вы не тусуетесь и не обсуждаете журнальчики?» Помните, как в «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён»: «А чего это вы здесь делаете?» Но атмосфера взяла своё. И через какое-то время она превратилась в нормальную ученицу Новой гуманитарной школы. Так что атмосфера – очень важный элемент развития ребёнка. Но одна атмосфера всё решить не может.

Сегодня самая главная проблема в том, что трудно сделать ребёнка субъектом учебной деятельности. Это умные слова, за которыми лежит очень важный постулат. Люди оканчивают Гарвард, MIT, Оксфорд, Кембридж, и почему-то одни идут в «биллы гейтсы» и «стивы джобсы», а другие – в офисный планктон. С чем это связано? Всего с двумя буквами. Одних учат, а другие учатся. Вот это «ся» и определяет весь твой жизненный путь.

Что такое «учатся»? Это значит, что то, что ты делаешь, нужно ТЕБЕ, а не маме, учителю или ещё кому-то. Ты – субъект. Ты сам хочешь чего-то добиться. Если трудная задачка, ты говоришь: дай-ка я её порешаю. А если ребёнок ждёт, когда ему укажут и скажут, что делать, то его учат.

Это проблема идеологии. Атмосфера в стране не способствует появлению субъектов. Это плохо, потому что приходится делать очень много искусственных вещей, чтобы сделать ребёнка человеком, который и в самом деле хочет развиваться и учиться.

Многое в сегодняшнем менталитете не способствует развитию человека. Ну, например, если придерживаться распространённых принципов типа «молчание – золото», «инициатива наказуема», «умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт», развиваться не будешь. Эти принципы прекрасны для функционирования с наименьшими затратами. Но для развития они непригодны. Если ты хочешь развиваться, не выбирай лёгких путей. Чтобы развиваться, надо выбирать трудный путь!

– За 25 лет сменилось поколение родителей, а как поменялись их менталитет и подход в воспитании? Как это отражается на детях и на учебном процессе?

– Если в стране уже есть атмосфера развития, не нужно её создавать в отдельно взятой семье и в отдельно взятой школе. Если в стране атмосфера «стабильности», то есть стагнации, то приходится искусственно создавать атмосферу развития внутри семьи и внутри школы. Ведь когда есть руки, протезы не нужны, когда ноги хорошо ходят, не требуются костыли. Если глаза хорошо видят, то в очках нет необходимости. Последние 10–15 лет нам приходится придумывать «очки», «костыли» и «протезы», чтобы ребёнок становился развивающимся субъектом.

IMG 6730 web

«Обучение – это создание такой среды, такой атмосферы,
в которой ребёнок учится сам! Нельзя передать знания,
они не передаются!»

«Поэтому как мы начинали? С создания атмосферы»

Например, мы ввели образовательный паспорт, куда ученик записывает, чего хочет, какие дальние и ближние цели он перед собой ставит, как он собирается их достичь.

Мы ввели систему детского самоуправления: в каждом классе со второго по седьмой есть мэр или президент, есть министры культуры, образования, здравоохранения. За свою работу они получают зарплату в пиастрах – это наша школьная, не конвертируемая в настоящие деньги валюта, но на неё можно купить на внутреннем школьном рынке практически любые товары, от ноутбуков и планшетов до карандашей и конфет.

Мы ввели систему добровольных домашних заданий. Каждый ребёнок заявляет заранее по каждому предмету ту оценку, которую он считает для себя нормальной, приемлемой (естественно, эта оценка согласуется с его семьёй и учителями, чтобы она не оказалась неоправданно завышенной или заниженной). Если средний балл по этому предмету соответствует заявленному, ребёнок может делать домашние задания, а может и не делать, никто его не накажет за невыполненное домашнее задание. Ребёнок выбирает и решает сам. В идеале (пока это у нас ещё на стадии проекта) сможет выбирать и решать, какие уроки ему посещать, а какие – не посещать. Обратите внимание: субъект – это тот, который выбирает и решает. Объект – тот, за кого решают и за кого выбирают. И если ребёнок в школе был субъектом, то он и после школы им останется. А вот если не был… Вы же сами знаете, что взрослого человека значительно труднее переделать…

Если говорить о сегодняшних родителях, то одной из главных для нашей школы проблем сегодня, пожалуй, является проблема московской обеспеченной семьи, где у ребёнка мало шансов стать субъектом.

«Китайцы говорят: “Нельзя помочь росткам,
вытягивая их из земли”. Многим нашим родителям приходится долго и занудно втолковывать этот постулат»

Вот, допустим, ребёнок живет в семье, где мать с отцом с утра до вечера на работе; бабушки, которая приготовит завтрак, нет; няньки, которая соберёт портфель в школу, нет; гувернантки, которая поможет сделать уроки, нет; уборщицы, которая наведёт порядок в его комнате, нет; шофёра, который отвезет в школу, нет; посудомоечной машины тоже нет. Такая жизнь создаёт предпосылки для ребёнка что-то делать самому, поскольку за него никто не сделает. Тогда ребёнок сам что-то делает, он вынужден что-то делать. И он становится субъектом деятельности. А когда за тебя всё сделают, то ничего делать не надо. И субъектом ребёнок не становится. В семье у него нет зон, в которых он за что-то отвечает.

Но это ещё полбеды. Помимо этого, родители, которые стараются максимально обезопасить своих детей, оградить их от всех проблем и трудностей жизни и сделать их при этом успешными, начинают вторгаться в те сферы жизни ребёнка, в которых ребёнок заведомо должен всё делать сам, решать за него его проблемы, помогать ему там, где ему нельзя помогать, так как он должен учиться справляться со своими проблемами сам.

Родители, которые отдают детей в эту школу, – люди занятые, деловые, энергичные. И вот у них ребёночек, который завязывает шнурки. Медленно. Мама за него быстрее это сделает, потому что «чего ты копаешься?» И домашние задания он делает недостаточно быстро и качественно. Давай ему и здесь поможем. И с проблемами, связанными с отношениями с одноклассниками, тоже поможем справиться… И в результате мы получаем беспомощного ребёнка, который не умеет решать свои проблемы, да и не особенно хочет учиться их решать – ведь у него же есть люди, которые их за него решают. Из этого возникает куча психологических, методологических и педагогических проблем, потому что ребёнок привыкает, что всё делают за него. И он не становится субъектом деятельности. Это раз. У него возникает комплекс неполноценности. Это два. Он знает, что он копуша и «сам даже шнурки себе завязать не может». Он перестаёт верить в собственные силы. Это три. Он не учится преодолевать трудности. Это четыре. Короче, возникает куча проблем из-за того, что родители пытаются оградить своего ребёнка от проблем или решать его проблемы за него.

Китайцы говорят: «Нельзя помочь росткам, вытягивая их из земли». Многим нашим родителям приходится долго и занудно втолковывать этот постулат.

В нашей школе родительские собрания проходят в узком кругу: родители только одного ребёнка, кураторы класса и администрация школы. В таком составе можно обсуждать важные, интимные и откровенные моменты, касающиеся только одного ребёнка. На таких собраниях чаще всего приходится говорить о том, что ребёнку надо быть субъектом деятельности, и необходимо иметь цели в жизни, и эти цели диктуются смыслом жизни. А в чём смысл жизни? В том, чтобы делать жизнь вокруг себя лучше. Что такое «жизнь вокруг себя»? Это может быть семья. Это может быть фирма. Это может быть деревня, город, виртуальное пространство.

«В нашей школе родительские собрания проходят в узком кругу: родители только одного ребёнка, кураторы класса
и администрация школы»

И тогда твоя жизнь будет прекрасна. Во-первых, ты будешь жить в этой созданной тобой хорошей жизни сам. Во-вторых, люди, которым ты будешь делать жизнь лучше, будут тебя любить и уважать. У тебя не будет депрессии, размышлений «зачем я живу, ах, я несчастный какой», поскольку тебя любят и уважают. Ты всем нужен. Материальная проблема, как правило, тоже тогда не стоит.

Но чтобы так получилось, надо быть тем, кто может что-то делать очень хорошо. Если ты будешь делать это средне, то ты, извини, неконкурентоспособен и никому не нужен. А для того чтобы быть конкурентоспособным, нужно очень хорошо учиться.

Однако этот идеологический «костыль» очень трудно внедрять. Причин несколько. Во-первых, родители наших детей работают, и много работают, но они не показывают и не рассказывают детям, что они делают.

Вот вам диалог: «Кем хочешь быть? – «Хочу быть начальником, как папа». – «А почему?» – «Ну, потому что начальник ничего не делает. Он лежит на диване и читает журналы». Он таким видит папу. И зачем тогда учиться? Ведь если хорошая работа – а работа начальником, конечно же, хорошая работа – заключается в том, чтобы лежать на диване, учиться вовсе не обязательно, это и первоклассник понимает.

– Вы используете в своей работе различные нестандартные методики. Это ваши личные разработки?

– Я не могу назвать это личными разработками. Дело в том, что всё откуда-то заимствовано в той или иной форме. Я считаю, что хороший педагог принципиально отличается от хорошего учёного тем, что педагог – это инженер. Его задача – собрать в своих ящичках с инструментами всё то, что придумали полезного, начиная от Коменского, Песталоцци, Дьюи, Монтессори, вальдорфской педагогики. Всё, что можно, надо положить на полочки и применить там, где нужно. Надо работать не по одному учебнику, не по одной методике, а по многим, потому что у каждого автора методики и учебника – свой подход. Если ты используешь несколько подходов, то, во-первых, ты начинаешь видеть предмет по-разному, с разных сторон, а во-вторых, какой-то из этих подходов будет ближе одним ученикам, а какой-то другой – другим. И ты сможешь сделать так, что научатся все, а не некоторые. Это очень важно.

– В школе используется практика видеомониторинга. В чем её преимущество?

– Ну, 25 лет назад сначала у нас был аудиомониторинг… Видеомониторинг появился только в XXI веке. С первых дней школы в каждом классе стоял магнитофон, который записывал всё происходящее. В классе был ребёнок, ответственный за то, чтобы переставлять кассеты перед началом каждого урока. Где это пригождалось? Ну, вот, например, как-то раз две девчонки плохо себя вели на уроке. Их привели ко мне с кассетой.

Василий Богин

«Я считаю, что хороший педагог принципиально отличается от хорошего учёного тем, что педагог – это инженер. Его задача – собрать в своих ящичках с инструментами всё то, что придумали полезного»

Мы прослушиваем запись один раз, но её качество не очень хорошее, я не все слова разобрал, поэтому я перематываю назад, чтобы послушать ещё раз. А они кричат: «Василий Георгиевич, не надо! Мы уже всё поняли!» Почему мне это запомнилось? Когда мы говорим, мы же себя не слышим. Мы можем анализировать только то, что перед нами, только то, что объективировано. Ребёнок, да и не только ребёнок, как правило, себя со стороны не слышит и себя со стороны не видит. А видеозапись позволяет ему услышать и увидеть себя со стороны. И он может анализировать и оценивать то, что он делает. А следовательно, может улучшать то, что он делает. Мы даём детям просматривать видеозаписи некоторых их выступлений, например экзаменов и зачётов, которые они сдавали, чтобы каждый из них увидел, где его речь была хороша, понятна и убедительна, а где нет, где он действовал эффективно, а где нет. Просмотр видеозаписей своих действий очень помогает детям учиться хорошо говорить и действовать.

Видео используется не только для съёмки и мониторинга уроков, зачётов, экзаменов, но и как особая форма работы. Например, учитель даёт ребёнку задание выучить наизусть стихотворение. Для нас с вами в таком случае какой вопрос был главный? Правильно, «спросят или не спросят?» И вытекающий из него «учить или не учить?» В нашей школе эти вопросы отсутствуют, ведь выучить стихотворение – это значит прислать учителю видеозапись себя, читающего наизусть это стихотворение. Что даёт такая методика? Очень многое. Во-первых, ребёнок получает возможность работать над своей речью, над своей мимикой, жестикуляцией, ведь теперь он видит всё это со стороны. И очень часто ребёнок записывает своё выступление далеко не с первого раза, он пытается прочитать стихотворение как можно лучше. И делает он это не по указанию учителя, а по собственной воле, ведь ему хочется получить результат, который понравится ему самому.

Видеозапись – это технически обеспеченная рефлексия собственной деятельности, позволяющая совершенствовать эту деятельность. Лет 50 назад такая методика была просто немыслима в школе.

Надо сказать, что рефлексия – это отличный инструмент, который очень эффективно работает во многих ситуациях. Например, у нас самая распространённая форма наказания – написать объяснительную записку.

– Причём без ошибок. (Смеются.)

– Без ошибок – это уже почти высшая мера наказания… Вообще-то, объяснительная записка – это интересная штука. С одной стороны, это наказание, причём наказание, не унижающее человеческое достоинство, а с другой стороны, это отличный инструмент для развития ребёнка. У нас развёрнутая форма объяснительной записки выглядит так.

Как пишутся объяснительные записки в НГШ.

Функции ОЗ:

В естественном состоянии ребёнок в лучшем случае свою картину мира отождествляет с реальностью, а в худшем – не имеет её вообще, а живёт исключительно рефлексами. При этом он твёрдо верит, что остальные люди видят окружающий мир так же, как и он. Одной из основных воспитательных задач является превращение ребёнка в человека, умеющего различать свою картину мира, чужую картину мира и реальность, умеющего анализировать и описывать собственную картину мира, анализировать и описывать картину мира других людей. Таким образом, объяснительная записка является важнейшим средством обучения рефлексии собственной и чужой деятельности.

С другой стороны, объяснительные записки позволяют ребёнку научиться цивилизованно действовать в ситуации конфликта.

С третьей стороны, письменное описание ситуации позволяет изложить, анализировать и обсуждать ситуацию конфликта вне эмоций, что невозможно при устной беседе. Т.е. объяснительные записки являются и способом снятия агрессии или фрустрации.

Что должно быть в объяснительной записке:

1. Описание ситуации.

1.1. Что делал я:

а) с моей точки зрения;

б) с «его»/«их» точки зрения;

в) с точки зрения стороннего наблюдателя (ребёнка, взрослого).

1.2. Что делал «он»/«они»:

а) с моей точки зрения;

б) с «его»/«их» точки зрения;

в) с точки зрения стороннего наблюдателя (ребёнка, взрослого).

1.3. Что говорил я.

1.4. Что говорил «он»/«они».

1.5. Что хотел я:

а) с моей точки зрения;

б) с «его»/«их» точки зрения;

в) с точки зрения стороннего наблюдателя (ребёнка, взрослого).

1.6. Что хотел «он»/«они»:

а) с моей точки зрения;

б) с «его»/«их» точки зрения;

в) с точки зрения стороннего наблюдателя (ребёнка, взрослого).

1.7. Что думал я.

1.8. Что думал «он»/«они» о том, что происходит.

1.9. Что чувствовал я:

а) с моей точки зрения;

б) с «его»/«их» точки зрения;

в) с точки зрения стороннего наблюдателя (ребёнка, взрослого).

1.10. Что чувствовал «он»/«они».

2. Почему всё произошло:

а) с моей точки зрения;

б) с «его»/«их» точки зрения;

в) с точки зрения стороннего наблюдателя (ребёнка, взрослого).

3. Отношение к произошедшему.

3.1. Как я оцениваю свой поступок (считаешь его безнравственным/нравственным, подлым / не подлым, нечестным/честным…).

3.2. Как я отношусь к произошедшему.

3.3. К каким последствиям привёл мой поступок, как изменился мир вокруг меня.

3.4. Как «он»/«они» относятся к произошедшему.

3.5. Как сторонний наблюдатель относится к произошедшему.

4. Кто и как должен быть наказан.

5. Что я буду делать, чтобы такая ситуация больше не повторилась.

6. Какие действия в отношении меня должны быть предприняты администрацией и кураторами, если подобная ситуация повторится.

ПРИМЕЧАНИЕ: Для учеников 1–2-го классов допускается запись объяснительной на диктофон / электронные носители.

Так что видеомониторинг – это только часть общей работы по развитию у детей рефлексии. И рефлексии не только собственной деятельности.

– Как я понимаю, видеомониторинг ещё помогает оценивать эффективность работы учителей. Им удаётся справляться с задачами Новой гуманитарной школы?

– Да, это очень мощное средство совершенствования работы учителя. Во-первых, у учителя теперь есть возможность просмотреть любой свой урок – у нас сейчас записываются ВСЕ уроки, – если, например, ему кажется, что у него не всё получилось сделать так, как он хотел, чтобы разобраться в причинах. Во-вторых, у нас есть специальный семинар по анализу уроков, где я или другие опытные учителя садимся со своими коллегами, просматриваем уроки и обсуждаем, что получилось удачно, что не очень удачно, и как добиться того, чтобы уроки были максимально эффективны.

– А как у вас обстоят дела с кадрами?

– С кадрами хорошо, а без кадров плохо… Лет 25 назад я ругался, что мне удаётся взять одного из 30 претендентов, обратившихся в школу, 10–15 лет назад – уже одного из 50 или даже 100, а сейчас уже иногда и из нескольких сотен претендентов трудно выбрать нужного человека. Сейчас найти человека, который мог бы работать с детьми так, как надо, чрезвычайно трудно.

Во-первых, учитель должен не только хорошо знать свой предмет, но и уметь его объяснить. Как говорил Георг Вильгельм Фридрих Гегель, философ и учитель философии – это две большие разницы. Учитель должен уметь понимать, ЧТО другой не понимает, должен уметь почувствовать, что другой чувствует. Понять, что именно ребёнок не понимает, ПОЧЕМУ у него не получается, ЧТО ему мешает – это 90 процентов успеха. И это особое искусство.

Во-вторых, и это тоже очень важно, если я беру на работу учителя, то мне нужно, чтобы его этически и идеологически можно было поставить работать с детьми, чтобы он не нёс в себе неприемлемой идеологии и этики.

«Сейчас найти человека, который мог бы работать с детьми так, как надо, чрезвычайно трудно». «Учитель должен не только хорошо знать свой предмет,но и уметь его объяснить»

Часто вспоминаю случай, который запал мне в душу. Приходит новый учитель, которого вроде бы можно подпускать к детям. Решили попробовать. Она поработала недели две, я её приглашаю к себе и говорю: «Рассказывайте, как и что». – «Вы знаете, Василий Георгиевич, у меня почему-то складывается такое впечатление, что у вас в школе не принято уважать старших». – «Естественно! Правильное впечатление! У нас не принято уважать старших – у нас принято уважать всех!»

Этот момент вроде бы не принципиальный, ведь предмет она свой знает, матом не ругается, но для меня этот человек уже неприемлем. Он несёт идеологию, которая меня не устраивает: надо уважать старших, а младших и ровесников уважать не надо. А вот наше правило «мы не уважаем старших, а уважаем всех» предполагает, что мы слушаем чужое мнение, мы спорим на равных, нам можно задавать вопросы и мы будем по-честному на них отвечать.

– Когда заходишь в любой класс, сразу бросается в глаза, что на всех стенах висят таблички с правилами и законами...

– Да, у нас много правил и законов.

Вот, например, то, что мы называем первым законом мышления, – «Ищи противоположное». Это у нас от Гераклита Тёмного. У нас есть и второй – «Мыследеятельность должна быть полноценной». Это важный постулат Георгия Петровича Щедровицкого. Знания, и особенно «твёрдые знания», которые мы с вами почерпнули в школе, очень часто являются неполноценными и неприменимыми. Нас не учили и не научили их применять и использовать. Вот, например, если спросить любого человека: «Где восходит и заходит Солнце?», то с вероятностью примерно в 100 процентов мы получим ответ: «На востоке и на западе». Если после этого его спросить: «А почему в июне Солнце свой путь с востока на запад проходит часов эдак за 17, а в декабре – часов за 7?», то внятного ответа мы с вами не получим. Да, кстати, и Солнце в нашей местности восходит на востоке и садится на западе только пару раз в году – в дни весеннего и осеннего равноденствия…

Такое проявление дефектности и неприменимости школьных знаний мы видим у людей, пускающих по центральному телевидению рекламу, призывающую покупать «соль с пониженным содержанием хлора» или электрообогреватели «Доброе тепло», которые «совершенно не потребляют кислород». А в нашей школе практически любой ребёнок, начавший изучать химию, скажет, сославшись на первый закон мышления, что если в веществе NaCl уменьшить количество атомов Cl, то неминуемо появятся лишние атомы Na. Который, между прочим, воспламеняется, когда его кладут в суп или даже просто в рот...

Есть у нас законы схематизации, законы анализа… Например, первый закон анализа звучит так: «Если ты задал вопрос и дал на него ответ, не довольствуйся этим ответом, а преврати его в вопрос». Пользуясь, в частности, этим законом, ученики уже в шестом-седьмом классе способны анализировать тексты лучше многих выпускников вузов. Вот, скажем, даётся текст: «Цезарь гремел цепью и хрипел от бешенства. Невидимые шаги трудно чавкали по грязи, потом в окно громко застучала мокрая рука».

«Если воспитывать так, что уже в раннем возрасте дети начинают понимать, что чувствует мама, когда плачет,
то они, как правило, становятся добрее»

В данных предложениях есть информация, о которой говорится прямо, а есть информация, которая скрыта, но так или иначе вытекает из текста. Детям даётся задание перевести всю скрытую в тексте информацию в явную форму. И далеко не все выпускники вуза могут из этого текста понять, что хозяин Цезаря – человек достаточно образованный или же чудак, потому что цепного пса зовут не Буян или Полкан, а именем императора, что «гость» идёт в непосредственной близости от пса и тот пытается укусить незнакомца, натягивает цепь, но она укусить «гостя» не даёт, ошейник стягивает горло, и вместо лая получается хрип. Что сейчас осень, что земля глинистая, не песок и не торф, что, скорее всего, она вскопана или вспахана, и что, следовательно, «гость» идёт прямиком – через огород, следовательно, он не знает расположения дорожек, следовательно, он здесь впервые. Кстати, то, что сейчас осень и урожай уже убран, подтверждается ещё и тем, что хозяева достаточно равнодушно относятся к тому, что кто-то топчет их грядки. Анализируем далее: на улице темно – поскольку не видно тропинок, да и шаги невидимые – гостя не видно, а только слышно; у «гостя» на ногах, скорее всего, сапоги; на улице очень тихо, и в доме очень тихо, так как слышен звук шагов, хотя слышащий этот звук явно находится внутри дома, с внутренней стороны окна, в которое постучали. В комнате горит свет, а на улице идёт дождь – изнутри видно мокрую руку, но свет в комнате не очень яркий, и видно только руку, остальная часть человека не видна. Кстати, то, что гость идёт к светящемуся окну, а не к двери, лишний раз указывает на то, что он здесь впервые и идёт к светящемуся окну, не зная, где находится дверь. «Гостю» очень надо увидеть хозяина, раз он идёт по двору в опасной близости от большой собаки, готовой его загрызть, и он не «постучал», а «застучал», то есть он не собирается останавливаться до тех пор, пока ему не ответят. «Гость» не знает, кто живёт в доме, – он стучит, а не зовёт хозяина по имени издалека, что было бы безопаснее, учитывая наличие злобного пса. Вот примерно так… Повторюсь, к вопросу о кадрах, у нас ученики уже шестого-седьмого класса всё это в таком тексте видят, а очень многие выпускники вузов, идущие работать в школу, – не видят… Вот так и живём.

– По вашему опыту, получается ли воспитывать хороших людей? Человек, который умеет хорошо анализировать текст, сумеет отличить добро от зла?

– К сожалению, добро, зло и мышление существуют ортогонально. Бывают умные негодяи и глупые хорошие люди. Один из главных постулатов в нашей школе – «воспитание важнее, чем обучение». Что это значит? Если ты, учитель, приходишь в класс, где кто-то плачет, а кто-то улыбается, то ты не имеешь права начать свой урок, пока не разберёшься, в чём дело. Мне умные мерзавцы не нужны. Это моя позиция. Нужны хорошие люди. Ум – это сильный инструмент. Если он в руках негодяя, у хороших людей могут быть проблемы.

«В старших классах сейчас очень большое внимание уделяется профориентации. С помощью родителей организуется знакомство детей с различными видами деятельности»

Воспитание хорошего человека – дело непростое и складывается из многих вещей. Ну, например, уметь почувствовать, что чувствует другой. Я не специалист по очень раннему воспитанию, но слышал, что если маленький ребёнок лупит маму по лицу, то мама должна его так повернуть, чтобы вместо мамы он ударил себя сам. Тогда он почувствует, что испытывает другой.

Если воспитывать так, что уже в раннем возрасте дети начинают понимать, что чувствует мама, когда плачет, то они, как правило, становятся добрее. Они становятся людьми, потому что понимают, что чувствует другой. Они не хотят причинять зла, потому что знают, как это больно.

Вот у нас на стенах в начальных классах висят такие плакатики: «Хороший человек всегда радуется победам других и огорчается их поражениям», «Хороший человек видит, когда другой человек столкнулся с трудностями, и помогает ему, даже если тот не попросит», «Хороший человек никогда не смеётся над ошибками других», «Хороший человек умеет прощать», «Хороший человек никогда не обижает тех, кто слабее его»… И мы очень серьёзно относимся к тому, что на них написано. Ведь это же очень важно – быть хорошим человеком. Надо обязательно быть хорошим человеком.

Но мало быть хорошим человеком, надо ещё и быть хорошим учеником. А это совсем другое. И правила совсем другие висят на стенке: «Если хороший ученик что-то не понимает, то он поднимает руку и просит объяснить», «Хороший ученик никогда не бездельничает и не боится попросить помощи у своих товарищей или у взрослых. Если у хорошего ученика что-то не получается, если у него возникли трудности, с которыми он не может справиться сам, то он не сидит молча, а обязательно сообщает о своих трудностях куратору, учителю или своим одноклассникам», «Хороший ученик – это активный ученик. Если учитель спрашивает, не хочет ли кто-то из учеников что-то сделать (рассказать, объяснить, выйти к доске, задать вопрос и т.д.), то хороший ученик всегда хочет и готов это сделать и сообщает об этом учителю», «Хороший ученик не боится спорить и высказывать своё мнение. Если хороший ученик с чем-то не согласен, то он всегда говорит, с чем он не согласен. При этом хороший ученик всегда готов выслушать и чужое мнение, чужую точку зрения», «Хороший ученик знает, что на ошибках человек учится, и тот, кто не ошибается, тот не учится. Поэтому хороший ученик не боится рисковать и всегда готов делать что-то новое или что-то трудное», «Если хороший ученик понимает, что он ошибся или был не прав, то он никогда не боится признать, что он ошибся или был не прав», «Хороший ученик хочет развиваться и с удовольствием берётся за выполнение заданий, которые делают его лучше (умнее, сильнее)»…

– Вы несколько раз упомянули про умение задавать вопросы. Это действительно важный для жизни инструмент?

– Если идти от Сократа, то умение задавать вопросы и готовность задавать вопросы – это особое искусство. К сожалению, у нас в культуре не очень это развито. В школе мы стараемся создавать атмосферу, где не страшно задавать вопросы и, более того, невыгодно НЕ задавать вопросы.

«Дети, все всё поняли?» – «Всё поняли». – «Вопросы есть?» – «Нет вопросов». – «Может быть, у кого-нибудь есть?» «Есть. У меня вопросик, почему Александр Македонский…» Или «почему электроны...», или «почему натрий хлор…»

Мы тогда говорим: «Очень хороший вопрос. Замечательный! А поскольку Танечка была единственная, кто не понял, а все остальные поняли, то сейчас они всё и объяснят».

Как правило, в такой ситуации никто этого не понял и ничего объяснить не может. И главное, что при этом не понял, что не понимает. А Танечка – поняла. И Танечка поднимается на эдакий пьедестал почёта. В этом приёме заложено не только манипулирование. Здесь важный методологический принцип: любое мышление, любое понимание начинается с вопроса. То, что кажется понятным, – это не есть понимание. Понимание – это процесс преодоления непонимания, которое зафиксировано в вопросе. Да и вообще, грубо говоря, процесс познания – это преодоление незнания, которое зафиксировано именно в вопросе.

К сожалению, чтобы приучить детей задавать вопросы, приходится преодолевать вредную идеологию, вредный постулат, широко пропагандируемый ещё советской школой: «Знание – сила». Первый логический вывод из этого постулата: «Незнание – слабость». А поскольку вопросы всегда демонстрируют незнание или непонимание, то есть твою слабость, то лучше их не задавать…

– Как вы думаете, детям не сложно будет ориентироваться во внешнем мире после выпуска из НГШ?

– Это вопрос о «костылях». Работаем над этим. В средней и старшей школе в рамках киноклуба мы смотрим и обсуждаем фильмы, показывающие жизнь с разных сторон, в том числе и с не очень хороших.

В старших классах сейчас очень большое внимание уделяется профориентации. С помощью родителей организуется знакомство детей с различными видами деятельности. После 10-го класса с помощью тех же родителей дети проходят практику в различных организациях.

Или, например, в рамках уроков по анализу текстов у меня есть тема «Антиманипуляция». Я беру записи предвыборных дебатов и выступлений кандидатов от различных партий, и мы учимся разбираться в том, за кого стоит голосовать, а за кого не стоит.

Если работать в таком формате, дети начинают много чего понимать, а следовательно, ориентироваться в этом мире и быть защищёнными от многих внешних неблагоприятных факторов. Каковых становится, к сожалению, всё больше и больше.

Вот несколько лет назад про нас в прессе вышел материал с названием «Оазис в пустыне». Моя первая реакция: «Какой кошмар! Столько апломба! НГШ, понимаешь, – это оазис в пустыне». Потом походил, подумал… А ведь правильно написано! Так всё и есть. Только с каждым годом пустыня становится всё пустыннее. В нормальной пустыне много жизни, это вам любой биолог скажет. Там живут не только скорпионы, но и суслики, сурикаты, верблюды, да и бедуины туда заходят. Жизнь – не только песок. Но с каждым годом всё больше песка и всё меньше бедуинов и прочей живности... Что я называю «песком»? «Песок» – это другая идеология. Вот недавний пример. Иду я по коридору, где висит телевизор, по которому показывают различные школьные новости. Про то, что наши ученики стали чемпионами мира по скиппингу, про их победы на олимпиадах, про другие победы, разные картинки, фотографии, объявления. Иду, а там написано: «Хотим каникулы!!!»

Я ловлю взрослых людей, которые это написали, это были новые люди, они работали ещё только пару месяцев, и говорю: «А может, вы ещё и бабу с водкой хотите? Может, хотите вообще ничего не делать и чтобы вам ещё и приплатили? Вы этого хотите?» Впрочем, не важно, что я дальше говорил. Важно, что это и есть «песок» – люди, которые считают, что учиться противно, а правильная жизнь – это ничего не делать и валяться на печи, как Илья-Муромец.

«Я железно не согласен с Фёдором Михайловичем Достоевским, который сказал, что “красота спасёт мир”.
Я твёрдо знаю, что спасти этот мир может только образование»

Кстати, я большинство русских народных сказок запретил для преподавания в нашей школе, потому что они несут в себе мечту задавленного народа о том, чтобы ничего не делать и при этом хорошо жить.

Как Илья-Муромец стал великим богатырём? Он 33 года лежал на печи и ничего не делал. Потом пришли странники, что-то вроде deus ex machina, он им услужил, и – нате вам – он уже главный богатырь всея Руси!

Или возьмём сюжет сказки «Морозко». Как люди достигают успеха, удачи и счастья в личной жизни? Умом? Работой? Боже упаси! Товарищ Мороз делает тебе холодно и говорит: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли, красавица?» А ты трясёшься и говоришь: «Тепло, товарищ Мороз (Сталин, Ленин, Гитлер, Мао Цзэдун)». Он говорит: «А так?» – «И так тоже тепло. Ради партии на всё готов». – «Ну, на тебе награду». То есть услужи начальству – и будет тебе в жизни счастье…

А вот немецкая сказка звучит по-другому. Мороз говорит: «Выбивай, девица, перину. Если будешь хорошо выбивать, вылетит из неё много снега, он ляжет на поля, не замёрзнут озимые. И тогда по труду тебе и награда будет». Чувствуете разницу? А не задумывались над тем, что разница между «мерседесом» и «москвичом» как раз именно здесь и заложена?

На этом фоне радует, что есть люди, которые понимают ценность образования. Они ведут детей в НГШ. Они готовы участвовать в воспитании, приходить на совместные интеллектуальные игры, стараются выполнять рекомендации. Есть родители, которые понимают, что надо воспитывать умных и образованных детей. Это радует. Есть шанс, что эта страна не погибла. Ведь сейчас образование идёт вниз по экспоненте. Это очевидно. Я не сторонник теории заговоров – дескать, кое-кто специально хочет угробить образование, поскольку им нужно, чтобы народ был тупой. Не специально, а как у Стругацких: если ничего не делать, то всё захватит энтропия. Если не убираться, то всё зарастёт грязью. Чтобы просто сохранять то, что есть, надо всё время прикладывать усилия.

Богин Василий Георгиевич,
учредитель и директор Новой гуманитарной школы.

Родился 27 мая 1955 г. в г. Ленинграде. В 1963 г. поступил в школу № 27 в г. Уфе и в 1972 г. окончил школу № 2 в г. Кокчетаве. В 1973 г. поступил на переводческий факультет Московского государственного института иностранных языков им. М. Тореза и в 1981 г. окончил Тверской государственный университет по специальности «романо-германская филология». Работал школьным учителем в Краснодарском крае, в Подмосковье, в Москве. С 1986 по 2009 г. – аспирант, а затем научный сотрудник лаборатории общих проблем дидактики Института теории и истории педагогики Академии педагогических наук СССР (ныне Российская академия образования). Участник семинара Г. П. Щедровицкого с 1986 по 1994 г. Учредитель и директор Новой гуманитарной школы (с 1992 г. по сегодняшний день).

магазин DVD фильмов
Battlefield 4 Beta обзоры, тесты, новости