Добрейший Юрий Степанович и его дядя Русский Скрудж

В столице Владимирской Мещёры, в Гусь-Мальцовском (а с получением бронзовой медали на Парижской выставке ставшем Хрустальным), находится один из шедевров русского искусства – Георгиевский собор Леонтия Бенуа, который сам архитектор считал своей лучшей работой.

---

Внутри собора – «Страшный суд» Виктора Васнецова, удивительный микс ар-нуво, византийской традиции и его фирменного сказочно-былинного стиля; там же прекрасная мозаи­ка работы студии Владимира Фролова по васнецовскому эскизу на текст песни к Пресвятой Богородице из литургии
Василия Великого: «О Тебе радуется,
Благодатная, всякая тварь, Ангельский собор и человеческий род...».

Наряду с Пушкинским музеем это выдающийся памятник Юрию (Юше в ближнем кругу) Нечаеву-Мальцову, русскому миллионеру, который огромную часть своего состояния сознательно потратил на создание шедевров, чтобы максимально приблизить то «время, когда художники и ценители русского искусства станут ездить и на наш Гусь».

Традиционно считается, что деньги свалились на Юшу случайно и якобы родственники были в шоке от завещания его дяди Ивана Сергеевича Мальцова. Разобраться в сложных отношениях родов Мальцовых-Нечаевых-Пушкиных-Мещерских-Игнатьевых непросто, за века они образовали сложный пучок родственных браков и даже смен фамилий, как в случае с Юрием.

Иван Мальцов – это «грибоедовский» Мальцов, единственный, кто выжил 30 января 1829 года в Тегеране (красочно это снято в сериале «Смерть Вазир-Мухтара». 10-я серия). Споры насчёт того, оговорил ли впоследствии Мальцов Грибоедова, подтвердив рассказы персов о его вызывающем поведении в Тегеране, идут до сих пор, и новые факты практически не появляются.

У современников претензий к Мальцову не было, ничто не помешало ему сделать блестящую коммерческую карьеру эдакого русского Дяди Скруджа. Он прожил долгую жизнь – после Тегерана ещё 51 год – и умер от разрыва сердца на отдыхе в Ницце. В последние годы, уезжая за рубеж, он всё чаще передавал дела сыну сестры Софьи – Юрию Нечаеву, которого готовил на руководство своей промышленной группой.

Условием в завещании было сохранение фамилии, на что Нечаев согласился. Как выяснилось позднее, он унаследовал от дяди вместе с капиталами и венец безбрачия – у Юрия не появилось ни детей, ни жены. Зато возникли уникальные возможности реа­лизовать творческие мечты. Любовь к искусству и коллекционирование заменят женщин. Впрочем, к получению наследства ему уже было 46 лет, и вряд ли деньги и дядя могли оказать влияние на стиль его жизни. Он уже был холостяком по духу, а теперь стал очень богатым холостяком с уникальными возможностями.

Его дядю часто упрекали в характерной для предпринимателей эпохи раннего капитализма крайней скупости. Но Скруджем он если и был, то уже, видимо, в старости. В молодости мы знаем его из Евгения Онегина:

• Архивны юноши толпою
• На Таню чопорно глядят
• И про неё между собою
• Неблагосклонно говорят

Иван Мальцов был в этой «толпе», осуждавшей Татьяну, так как во время написания строк вместе с другом Пушкина Соболевским состоял в московском архиве Коллегии иностранных дел. Его личный микрокосм мы знаем из его писем Соболевскому из Европы: довольно сухих, но с щепотками юмора и частыми отсылками к поэзии: «Проведя недели две в Вене, я отправился в Венецию и по указанию Чайльд-Гарольда остановился a l’Hotel de l’Europe. Доволен я Европою; Прекраснейший трактир!»

Или вот это письмо с советами по лечению интимных болезней: «Поздравляю тебя, любезный друг, с благополучным выездом из Петербурга... Ты избрал маршрутом Чайльд-Гарольда:

• В столице же Иллирии
• Он был весьма не рад,
• Когда лихие чирии
• Его покрыли зад»

Работников своего завода в Гусе он называл гусситами и частенько переживал о конкуренции: «В особенности же смущает меня известие, что в Москве все суются в бумагопрядильщики. У нас на Руси так: один продаёт выгодно пуделя: – все бросят овцеводство и станут разводить пуделей».

Пребывание во Франции подтолкнуло его к мысли о создании регулярного каменного посёлка для своих рабочих. Сейчас это маленькое архитектурное чудо в Гусь-Хрустальном. Всего было 425 домов (осталось 247) из красного кирпича в псевдорусском стиле. Они представляют собой добротные одно­этажные постройки, отличающиеся аккуратностью и выразительным декором. В народе эти дома называют «мальцовскими половинками». Проект предусматривал разделение дома на две зеркальные части с отдельными входами, каждая из которых предназначалась для проживания одной рабочей семьи. Существовало три основных типа мальцовских домиков: с кухней, без кухни (вероятно, с общей) и с кухней в подвальном этаже, некоторые имели флигели.

Если когда-либо получится проект их реставрации и приспособления под рестораны, музеи и творческие пространства, социальная утопия вновь оживёт. В любом случае эти дома стоит увидеть, если окажетесь в этом замечательном городе.

---