Павел Колобков: «Надо всё время создавать себе новые вызовы!»

Павел Колобков – человек, который умеет побеждать: сначала на фехтовальной дорожке, потом в жизни. Пятикратный участник Олимпийских игр, олимпийский чемпион Сиднея-2000, шестикратный чемпион мира – он завершил спортивную карьеру в 39 лет и начал новую: менеджер, чиновник, министр, топ-менеджер крупнейшей нефтяной компании страны. В разговоре с главным редактором журнала «Бизнес России» Евгенией Шохиной Павел Колобков рассказал о том, как спорт учит не бояться поражений, зачем олимпийский чемпион пошёл в Бизнес-школу РСПП и почему лучшие решения рождаются на стыке интересов государства и бизнеса.

---

– Павел, хочу поделиться с читателями историей нашего знакомства. Оно состоялось благодаря нашему журналу: ты увидел интервью с Игорем Ларионовым и захотел с нами познакомиться. И ты обратился к нашему общему другу Александру Ивлеву с просьбой помочь в этом вопросе. И с первой встречи стало понятно, что мы – родные люди и можем переходить на «ты». И дальше по линии Бизнес-школы РСПП ты сделал головокружительную карьеру. (Улыбается.) Выступил в качестве члена экспертной комиссии по защите дипломов ЕМВА 12, а уже через месяц сам стал слушателем программы ЕМВА 13. И теперь ты на обложке.

– Честно говоря, на такое я даже не рассчитывал. (Смеются.) Я не знал, что буду членом экспертной комиссии и не думал о том, что буду слушателем Бизнес-школы РСПП. Я видел этот журнал в совершенно разных кабинетах и у разных предпринимателей, но, к сожалению, никогда не держал его в руках.

Но однажды на одном из совещаний в РСПП меня притянула обложка с Игорем Ларионовым, и я зачитался этим интервью!

С Ларионовым мы были знакомы, и мне всегда было интересно, в чём его секрет. Секрет его мастерства и успешности. Он со мной поделился, что всё дело в режиме и тренировках 365 дней в году.

Но когда я прочитал интервью, то узнал его совершенно с другой стороны. Не только как прекрасного спортс­мена, но и как успешного тренера, хорошего предпринимателя, верного друга и действительно большого человека.

Тогда мне и стало интересно познакомиться. Я позвонил нашему общему другу Саше Ивлеву и говорю: «Ты знаешь Женю Шохину?» – «Конечно, знаю».

– Кто не знает Женю, Женю знают все! (Смеются.)

– Тогда началось наше общение, к которому я очень тепло отношусь. Мы дружим уже около 2 лет…

– Всего год!

– А кажется, что дольше. Теперь и журнал читаю постоянно. Очень интересные статьи и интервью. И мне очень приятно, что я буду на обложке.

– Кстати, ты и в предпоследнем номере широко представлен как слушатель Бизнес-школы РСПП. У нас там целый раздел. До начала интервью (с читателями поделюсь, что одновременно мы снимаем и видео. – Прим. глав. ред.) ты рассказал о том, что жизнь в министерстве научила тебя приходить на разные совещания вовремя. Не раньше чем за 5 минут до начала и ни минутой позже. Чтобы зря времени не терять. Но мне кажется, этим правилом ты руководствовался прежде всего в спорте.

– Безусловно, эта внутренняя дисциплина пришла из спорта. У меня был замечательный тренер Валерий Иванович Николайчук, и благодаря ему я с детства понимал, что опаздывать на тренировку нельзя.

Когда я впервые пришёл на тренировку, мне сразу чётко объяснили: опоздал на минуту – в зал можно не приходить. Однажды мне захотелось прогулять и поиграть с ребятами в футбол. Два дня не приходил. На третий день появился в зале, а тренер говорит: «Теперь всю неделю можешь не приходить». Я мучился всю неделю, ходил кругами вокруг зала, а он меня не пускал. И таким образом мой тренер научил меня регулярно приходить на тренировки и не опаздывать. К сожалению, он погиб, когда мне было 20. Но очень многое, что я получил в своей жизни как спортс­мен и как человек, дал мне мой первый тренер.

И этот опыт я перенёс на всю свою последующую жизнь, включая министерство.

– А сколько тебе было лет, когда ты пришёл в фехтование?

– 10, я был в 4-м классе. До этого я пробовал много видов спорта: плавание, фигурное катание, прыжки на лыжах с трамплина. Но это было не моё.

На плавании было холодно, в фигурном катании я стеснялся публики в зале, в прыжках мне было просто страшно. А фехтование мне понравилось сразу. Это единоборство, это соревнование мыслей и идей. Есть в этом определённая романтика. И с тренером очень повезло.

Нас с товарищем в зал привёл его отец, известный на то время фехтовальщик, член сборной. Привёл и сказал: «Это лучший тренер СССР Валерий Иванович Николайчук». Хотя тогда он ещё не был никому известен. Он был начинающим тренером, но потенциально лучшим. Таковым он и стал.

Когда тренер вовлечён в процесс, твой педагог-наставник сам лично вовлечён, он вовлекает и своих учеников. Ты чувствуешь его энергетику. Но это, наверное, не только в спорте. И в школе многое зависит от твоих учителей. И дома, когда родители увлечены чем-то, это передаётся.

– Родители тоже спортсмены?

– Мама и папа оба инженеры-­проектировщики. Мама была лауреа­том премии Совета Министров. Она проектировала Поклонную Гору и реконструкцию ГУМа. Многое делала в Кремле. Например, когда была реконструкция Георгиевского зала, она была ведущим инженером. Дипломная работа – колесо обозрения в парке Горького. А папа – пограничник и был инженером в проектном институте КГБ СССР.

В детстве он занимался футболом в «Торпедо». У него получалось, он хорошо выступал. А потом как-то пришёл домой, а мама взяла и сожгла его бутсы. Сожгла и говорит: «Ты никогда не будешь футболистом. Я не хочу. Тебе поломают ноги». Папа 1937 года рождения. Представляете, как было тяжело в то время достать бутсы? А бабушка ещё добавила: «Все футболисты тупые». В те времена в целом отношение к спорту было такое, что не очень состоявшиеся в других сферах люди почему-то идут в спорт. Мне учительница в школе всегда говорила, что спортсмен не может хорошо учиться. Была такая позиция.

Отношение стало меняться в 2000 году. Этот год стал для спорта переломным. Я это, безусловно, связываю с приходом Владимира Владимировича, потому что он не только по-настоящему любит спорт, но понимает значимость спорта в целом. Тогда появились нормальные зарплаты. Путин подписал приличную стипендию Президента РФ, которая всем помогла. Появилось много разных инструментов поддержки.

Плюс сыграла свою роль Олимпиада в Сиднее. В последний раз участвовала команда, состоящая из воспитанников СССР. Тогда была одна из самых успешных Олимпиад. 89 медалей, из которых 32 – золотые. Карелин, Москаленко, Немов, Хоркина, Киселёва, сборная по гандболу, я ещё. (Смеются.) Все завоёвывали медали.

Видимо, напоследок решили выиграть. После этого началась другая страна. Пришли новые ребята, стали воспитанниками иной системы, при этом так же успешно продолжали выступать.

– Ты являлся участником пяти Олимпиад. При этом эти Олимпиады проходили тогда, когда наша страна стремительно менялась. Была сборная СССР, потом стала сборная России. В 1990-е прекратилось финансирование спорта. Но с каждой Олимпиады ты выходил с медалями и победами. Какой был самый сложный для тебя период в спорте?

– Как у всех, в 1992 году. Перед этим была успешная Олимпиада, когда в последний раз выступала объединённая команда СССР (кроме Прибалтики). У нас была сильнейшая сборная команда. А вот на чемпионате мира в 1993 году уже никого не было. Мы выступали отдельной командой от России. Остальные отсоединившиеся респуб­лики выступали своими сборными.

Всё поменялось. Сразу закончилось финансирование. Не было зарплат, которые могли бы обеспечить более или менее стабильную жизнь. Успех нам никто не гарантировал, потому что команда обновилась полностью.

Надо сказать, что фехтование развивалось во всех 15 республиках. Везде были свои школы, поэтому, как это ни странно, выиграть чемпионат СССР было сложнее, чем выиграть чемпионат мира или Олимпиаду. Потому что школы были все разные. Поэтому такой был сильный состав!

Когда к нам приезжали иностранцы, то всегда удивлялись: «Сколько у вас талантов!» Великая была сборная.

В 1993 году выяснилось, что все, с кем я фехтовал, из спорта ушли. Прежде всего потому, что нужно было кормить семьи. А я так любил фехтование, что остался. Я понимал, что прожить без фехтования не смогу, потому что в нём была моя мечта и моя жизненная цель.

На соревнования мы худо или бедно выезжали. Средства изыскивали по-разному. Иногда даже какие-то бизнесмены оплачивали участие. Был момент, когда у меня не было денег даже на газету. Было очень тяжело.

Я уже был женат на Кате. И именно она мне невероятно помогла и поддержала. До 2000 года нам было очень сложно. И ей было гораздо сложнее, чем мне. Потому что у меня был спорт, я был постоянно на сборах. Завоевание медалей, пьедестал почёта, постоянная смена картинки, новые эмоции – это всё компенсировало проблемы. Даже отсутствие денег. А Катя была дома. Ей надо было кормить и воспитывать сначала одного ребёнка, потом второго. Ещё и в спорте быть второй половиной сложнее. Переживать, но при этом не иметь возможности как-то повлиять.

– Ваши отношения с Катей невероятно вдохновляют. Вы 35 лет вместе, у вас пятеро детей. У вас до сих пор исключительно нежные отношения. Знаю, что вы участвуете в любительских семейных турнирах по бадминтону. Почему именно бадминтон?

– Этот турнир придумал один наш товарищ вместе со своей женой. Когда мы познакомились, он предложил нам присоединиться. Мы с Катей тренировались целый год, и я про себя думаю: «Я спортсмен, наверное, легко у всех выиграю. Остальные ведь не такие спортивные». Была какая-то чрезмерная самоуверенность. Оказалось, что участники прилично подготовлены. Для любителей – очень здорово.

Когда закончились предварительные соревнования, судья и наш тренер посмотрел на нас с сожалением и сказал другому судье, что мы скрытые аутсайдеры и что вариантов у нас нет. Меня это зацепило и завело. Мы начали выигрывать. В итоге шаг за шагом мы выиграли турнир. Это был мой первый совместный с Катей результат. Скажу честно, что это было настоящим счастьем, сравнимым с олимпийской наградой. Когда ты ничего не умел и прошёл этот путь. Сначала тренировались до соревнований – и, главное, во время соревнований. За время соревнований превратились из аутсайдеров в чемпионов. Выиграли. Абсолютно заслуженно.

– С учётом того, что Катя не из спорта, как вы взаимодействовали на корте? Чему учились друг у друга? Как чувствовали друг друга?

– Это очень интересно. Это маленькая, но команда. В семье, как мне кажется, сложно выступать вместе. Нужно крайне внимательно следить за тем, что ты говоришь, как ты говоришь, как мотивируешь, как помогаешь. Тогда у нас это прекрасно получилось. Сначала у Кати не очень шло, ей было тяжело. Я видел, как она переживает. Выяснилось, что она боялась меня подвести, потому что понимала, что я спортсмен, хочу выигрывать. Я сказал: «Кать, не волнуйся, мы играем и получаем удовольствие». Поэтому я стал Катю везде, где у неё не получалось, подстраховывать.

Моя уверенность, моё желание её защитить передалось ей. Она это почувствовала совершенно без слов. Она это восприняла и вернула мне обратно. Когда она это почувствовала, у неё тоже всё стало получаться. Появилась химия. Она стала увереннее, стала забивать. Именно в этот момент наша семья превратилась в спортивную команду.

– Срочно нужно записаться на бадминтон! (Смеются.) В одном из интервью ты говоришь, что успех – это не постоянные победы, а возможность иногда проиграть. С учётом твое­го азартного характера, как ты преодолевал поражения?

– Для меня успех, конечно, важен. Победа важна. Но это не самоцель, потому что удовольствие получаешь от того, как к этому идёшь. Победа – всего лишь миг. Олимпиада – это лишь последний решающий укол. Ты его нанёс, этот момент пережил и начинаешь жить дальше.

Самое главное – это тот длинный-длинный путь к этому мигу. В этом весь кайф. Если победы достаются легко, это не интересно. Но когда ты преодолеваешь поражения, травмы, непонимание, ошибки, когда ты делаешь правильные выводы, меняешься, то рождается большая ценность твоей победы.

Тогда ты сам себя можешь за это уважать. Ты понимаешь, что действительно это заслужил. В 2000 году я добился золотой медали своим отношением и своим трудом.

– В 2000 году это была твоя четвёртая Олимпиада. Тебе было 30 лет. Для фехтования это уже возраст?

– Это самый рассвет фехтовальщика. Вообще, рассвет любого человека, особенно спортсмена, когда ты самый эффективный, – это 27–30 лет. Дальше ты уже приобретаешь опыт. Да, ты начинаешь шлифовать, огранять свой бриллиант, но ты уже другой. А в 30 ты всё воспринимаешь ярко.

На свою первую Олимпиаду я попал в 1988 году, когда мне было 18 лет. Попал случайно. За полгода до Олимпиа­ды я был ещё совсем ребёнком – был не готов даже думать об Олимпиаде. Потом у меня резко начался рост. Такое бывает. Твоё фехтование резко становится взрослым, созревшим.

Вообще, в жизни очень многое приходит резко. Ты долго-долго готовишься, а потом резко переходишь на новый этап. Потом опять долго-долго готовишься и опять резко переходишь на новую жизненную ступень под влия­нием знаний и опыта. Но при этом нужно всё время продолжать процесс совершенствования и развития.

За полгода до Олимпиады я не предполагал, что попаду. И вдруг неожиданно я выиграл одно соревнование, второе, третье. У руководства уже вопросов не возникало, попаду я или нет.

Психологически, конечно, я ещё был не готов, потому что не очень понимал, что такое Олимпиада и ответственность перед командой, когда твой бой решает многое. Что-то у меня получилось, что-то нет. В итоге мы завоевали третье место. Это был не тот результат, на который мы рассчитывали.

Мы хотели быть олимпийскими чемпионами в команде, потому что когда команда выигрывает, ощущения гораздо сильнее.

Олимпиаду 1992 года выиграть я был уже готов, но здесь важна вера в себя и свои силы. Как в любом деле, ты должен верить в то, что у тебя есть все необходимые качества и таланты для победы.

В тот момент я в себя не верил. Именно поэтому я проиграл бой за первое место. Иногда пересматриваю тот бой и вообще понять не могу, как я проиграл. Не могу поверить до сих пор. Тогда я занял второе место лично и третье в команде.

А вот в 1996 году действительно была ошибка. Я уже двукратный чемпион мира в личном. Приезжаю на Олимпиаду, как обычно, тренируюсь, много работаю. Что-то не получается? Начинаю ещё больше работать!

В итоге сам же и добился того, что получил травму ноги. И полтора месяца тренировался в другом режиме. Как следствие, теряю уверенность. Про­игрываю. Но когда я вернулся в Москву, я смог сделать из этого правильные выводы. Это поражение сильно сказалось на моей дальнейшей подготовке. Благодаря этому я выиграл Олимпиаду 2000 года.

А тогда, в 27 лет, я понял, что не хватило опыта и знаний. Повторюсь, что в 20 лет я потерял тренера, и мне не с кем было посоветоваться, с более опытным человеком, кто уже проходил этот путь.

– Ты вообще был без тренера?

– У меня был прекрасный тренер – Владимир Иванов. Тоже ученик моего первого тренера. Но он был совсем немного старше меня. Обычно тренер – это твой учитель. Он должен быть всегда впереди. Он должен быть где-то высоко. С Володей мы советовались и вместе принимали решения, но с точки зрения спортивного и жизненного опыта мы были равны. Поэтому, по сути, мы проходили этот путь вместе.

С другой стороны, мне приходилось самому учиться на своих ошибках и даже на своих победах… А на победах учиться сложнее, потому что всегда есть соблазн, есть головокружение от успехов. Тебе кажется, что ты можешь всё. Ты – победитель! А на самом деле это самый опасный момент. С поражением всё очень просто. Ты проиграл, значит, нужно делать выводы, меняться, работать больше. Но вот ты приезжаешь победителем. Выиграл Олимпиаду. Сильнее всех! Приезжаешь на следующие соревнования и вдруг почему-то проигрываешь. Расслабился.

К чему ещё меня приучил спорт. Поражения, к сожалению, будут всегда. Поражение – это нормально. Особенно в фехтовании. Невозможно всегда побеждать. К этому надо спокойно относиться. Расстраиваться – да. Убиваться по этому поводу – не стоит. Просто нужно уметь делать правильные выводы.

– С моей точки зрения, для каждого большого спортсмена в момент завершения карьеры встаёт вопрос выбора дальнейшего пути…

– Моё мнение, что каждый ребёнок, не только спортсмен должен думать о своей последующей карьере. Если ты хочешь сложить все яйца в одну корзину – заниматься только спортом, больше не учиться, не повышать свою квалификацию, не общаться с другими людьми, а погрузиться в спорт, – это твоё право.

Но если ты хочешь развиваться и строить после спорта другую карьеру, то это надо делать заранее.

– Поэтому ты получил в своё время юридическое образование, чтобы потом пойти в «Газпром нефть»?

– (Смеётся.) На самом деле, я всегда был беспокойный. Я поступил в Московскую государственную юридическую академию через год после окончания Академии спорта в Москве (тогда это был ещё университет).

Мне не хватало знаний, не хватало общения, какого-то нового поступательного движения. Именно поэтому после её окончания (ещё до Олимпиа­ды 2000 года) я пошёл работать в адвокатское бюро. Поработал там полтора года. Это тренировкам не мешало, но я понял, что если буду продолжать, то надо делать выбор. Либо я становлюсь юристом, либо олимпийским чемпионом.

После победы на Олимпиаде в 2000 году денег по-прежнему катастрофически не хватало. И я, будучи членом сборной команды России, получил предложение поработать в качестве главного тренера команды одного американского университета. При­ехал туда и сразу понял, что это не моё. Во-первых, отношение к тренеру там чисто утилитарное. Тренер никакой не педагог и наставник. Для меня это было открытием.

Во-вторых, меня «впечатлили» их культура и быт – по вечерам они сидят и вырезают из газет купоны со скидкой в 5 % на зубную щётку. Просто вырезают вечерами, посвящая этому свою жизнь. Я не хотел настолько ломать свою психику и своё отношение к жизни. Ещё представил себе Катю, которая вырезает эти купоны. (Смеётся.)

В итоге я пришёл в компанию World Class к Оле Слуцкер. Кстати, Оля – замечательная фехтовальщица. Тогда World Class и фитнес как система только начинались. Было всего пять клубов. Я 2 месяца учился менеджменту и управлению. Я стал открывать новые клубы, а потом стал генеральным директором сети клубов «ФизКульт», дочки World Class. Шесть лет проработал, получил опыт и понял, что мне это очень интересно.

При этом я продолжал тренироваться. За 2 месяца до чемпионата мира или Олимпиады я брал отпуск и ездил по сборам.

Одновременно с этим я выступал за ЦСКА и при этом был заместителем председателя правления общества «Динамо». В моём лице, можно сказать, объединились два легендарных клуба.

Набрался управленческого опыта, оброс знакомствами в сфере управления спортом. А дальше уже другая история моей жизни. Из спорта я ушёл в 39 лет. А в 40 лет перешёл на работу в Министерство спорта.

– Как тебя пригласили на эту должность?

– Интересная история. В «Динамо» в какой-то момент мне стало чего-то не хватать. В этот момент мне поступило предложение пойти по первому списку в Общественную палату РФ. Мне было интересно. Пришёл туда, и выяснилось, что там нет комиссии по спорту. Наиболее близкая по смыслу была Комиссия по здравоохранению, здоровому образу жизни и охране здоровья. А где охрана здоровья и здоровый образ жизни – там и спорт. В итоге в название комиссии через запятую добавили и спорт. Я стал замом по спорту и начал активно проводить разные мероприятия, сессии, круглые столы, на которые активно приглашал уважаемых людей. Так к нам один раз приехал Виталий Мутко. Мы с ним познакомились, пообщались. А уже через месяц мне поступило предложение поработать в Минспорте. Сначала одно предложение, а ещё через 2 месяца предложили позицию заместителя министра. Так в министерстве я проработал, по сути, 10 лет. Шесть лет замом и почти 4 года – министром.

– Когда ты пришёл в министерство, как раз разгорелся допинговый скандал. Какие решения приходилось принимать?

– Меня только назначают, и выходит второй, самый жёсткий так называемый доклад Макларена. Я был тогда членом бюро ВАДА. Там 36 представителей: 18 от государств и 18 от международных федераций. Я видел, как всё происходило и развивалось.

Там был такой известный Паунд. Крайне отрицательно относящийся к России товарищ, но очень авторитетный. По сути, он и был инициатором всего, что тогда произошло.

Вместе с Самаранчем он избирался на должность президента Международного олимпийского комитета. Россия поддержала не его, а Роrrе. С тех пор он Россию сильно невзлюбил.

Россия – великая спортивная страна, поэтому многие в МОК голосовали так же, как мы. Наши голоса перевесили и решили всё: после Самаранча пришёл Роrrе. Конечно, Паунд к нам относился очень негативно. Его отношение к нам всё время прорывалось, хотя до этих выборов он к нам прекрасно относился.

Я видел, как схожие проблемы трактовались по-разному. Как принимались решения о создании рабочих групп, изучающих проблемы допинга в России, а по другим странам не создавались. Хоть я и был тогда замом и министром, я не видел общеполитического контекста.

Спорт – это публичная история. Всё, что происходит в спорте, тут же становится заметным, влияет на умы и взгляды многих людей, а люди сразу начинают реагировать эмоционально. Спорт – болезненная точка, которой можно людей притягивать в ту или иную сторону.

Когда я стал министром, вышел второй доклад. Вся моя карьера министра прошла под этим давлением. Было тяжело, но это закалило мой характер.

Тогда ещё у всех была надежда, что мы договоримся, потому что невозможно представить себе спорт без России. И у нас там много личных друзей, мы друг друга прекрасно воспринимаем.

Но оказалось, это не главное. Главное, что своя рубашка ближе к телу, когда на вас там идёт давление с разных сторон. Было заметно, что на людей давят и заставляют принимать нужные решения. И эти решения принимались, потому что люди понимали, чем для них лично это может обернуться.

Конечно, опыт огромный. По прошествии времени ты понимаешь, что мы делали всё правильно. Заняли позицию, были честны, ничего не скрывали и продолжали так же общаться, но, к сожалению, обстоятельства были сильнее нас. Вот и всё.

Когда я стал министром, один вице-премьер сказал: «Паша, у тебя сейчас появится огромное количество дел. На тебя навалится всё, что есть в отрасли. Если ты не научишься делегировать, то будешь постоянно находиться в стрессе и ничего хорошего не сделаешь. Выбери три самые важные вещи!»

Поэтому допинговая история была как раз одной из этих тем, которые я вёл лично. Это была сложнейшая ежедневная и кропотливая работа: постоянные встречи, переговоры, работа с различными структурами внутри страны, постоянные телефонные звонки. По сути, это было выстраивание новой антидопинговой системы в стране, вернее, её перезапуск.

– А другие два направления?

– С точки зрения проведения спортивных мероприятий это чемпионат мира по футболу. Я считаю, это важнейшее достижение всей страны. Третье направление – это система спортивной подготовки, которую мы также перезапускали. Я взял ещё четвёртое – формирование команды Минспорта.

– Не послушался вице-премьера. (Смеются.)

– Считаю, что работа в министерстве – это, может быть, одно из самых важных моих достижений. По сути, мы перезапустили работу всего министерства. Тогда все стали переходить на принцип национальных проектов и проектного управления. Нам нужно было делать команду более результативной и эффективной, причём с меньшим количеством сотрудников. Мы тогда с этой задачей справились. Изменили структуру. Пошло сокращение госслужащих. Сократили три раза по 10 %. Я привлёк порядка 20 молодых ребят на высокие позиции из недр министерства. При­шли молодые, классные ребята. Прямо классные! Когда у тебя хорошая коман­да, всё работает по-другому. Тогда же запустили национальный проект «Спорт – норма жизни». Им до сих пор, как бы странно это ни звучало, пользуется и нынешний министр. Время прошло. Те национальные проекты закончились, а «Спорт – норма жизни» продолжает жить.

– Как правило, многие чиновники после завершения государственной службы идут в большой бизнес. Так получилось и у тебя. Ты отвечаешь за GR в «Газпром нефти». Предложение ты получил сразу?

– В этой истории очень интересная взаимосвязь. Александр Дюков, руководитель «Газпром нефти» – мастер спорта по фехтованию. Начинал фехтовать в «Спартаке» в Питере. Более того, Дюков – президент Федерации футбола. Мы с ним знакомы давным-давно.

Конечно, я не предполагал уходить из министерства, но жизнь сложилась таким образом. Михаил Мишустин стал формировать новую команду и выбрал прекрасного министра – Олега Матыцина, который долгое время возглавлял Международный студенческий союз и был ректором Академии физической культуры и спорта. Он начал заново формировать нашу спортивную политику.

Понятное дело, что я долго думал, где себя проявить. В чём я реальный специалист, кроме спорта? Я специа­лист в GR. Десять лет работы в министерстве научили меня многому. Я понял, как работает вся система государственных органов власти. Понял рычаги, которые двигают принятие решений во власти. Как они принимаются, какие подводные камни есть в этом. Поэтому GR. Я понимаю, где в «Газпром нефти» есть потенциал в развитии.

Самое главное, я понял, что лучшие инициативы всегда рождаются на стыке интересов государства и бизнеса, когда все получают win-win. Обсуждая любые инициативы государственных чиновников, я всегда понимаю их мотивы, и они правильные. Но между бизнесом и государством всегда есть как вещи сходные, так и противоречивые. Задача GR – снизить градус этих проблем и найти баланс. Вот в чём суть работы.

Десять лет работы в министерстве научили меня многому. Я понял, как работает вся система государственных органов власти. Понял рычаги, которые двигают принятие решений во власти. Как они принимаются, какие подводные камни есть в этом

– РСПП как организация уже 35 лет этим и занимается…

– Мы прекрасно работаем с РСПП в рамках Комиссии по электроэнергетике. Из РСПП исходит много правильных инициатив. С чем-то мы сами выходим. У нас есть совершенно разные управленческие механизмы, которыми мы прекрасно умеем пользоваться. РСПП – один из них. И один из самых влиятельных, наверное. Также я невероятно рад нашему знакомству с Александром Николаевичем. Несмотря на то что у меня большой опыт государственной работы и большие знания, я многому у него учусь.

Мне импонирует его отношение к своим задачам – с юмором, с креативным подходом. Главное, его обширнейшие знания о том, как работает бизнес; тонко, ненавязчиво, мягко и профессионально Александр Николае­вич находит аргументы для защиты и продвижения его интересов.

– Ты говоришь, что ты учишься у Александра Николаевича. Кто ещё для тебя учителя?

– Мои родители – мама и папа. Мой тренер. На самом деле, я у всех учусь. Учусь у своих друзей. Мне важно, что мы развиваемся вместе. Я много получил от Виталия Мутко, хотя взаимоотношения бывали разными, даже сложными. Многому научился у Дмитрия Козака. Мне понравилось работать с Дмитрием Медведевым как с Председателем Правительства РФ, потому что у него системный юридический подход. Я у каждого человека пытаюсь взять что-то интересное, что-то важное для меня, что поможет дальше работать и развиваться.

– На мой день рождения ты подарил мне ракетку для падел-тенниса. Как раз у нас в Доброграде в мае открыли корты. Приглашу поиграть, как научусь. Скажи, а для себя ты до сих пор занимаешься фехтованием? Или это уже другие виды спорта? Про бадминтон уже знаем.

– Спортом я занимаюсь много. Три раза в неделю хожу в тренажёрный зал, два раза в неделю занимаюсь растяжкой. В бадминтон играю в другие дни на неделе – считаю, что среди ракеточных видов спорта он является самым сложным в физическом плане. Ещё и самым интересным, так как позволяет делать очень красивые технические вещи. Мне это очень нравится.

Хочу обязательно вернуться в баскетбол. Из-за травмы 2 года не играл. Недавно я познакомился с Алексеем Молчановым, многократным рекордсменом по фридайвингу. Его мировой рекорд – 136 метров в глубину. Я тоже начал заниматься. Если правильно и постепенно готовиться, то можно добиться огромных результатов. Как везде. И в бизнесе тоже. Всё нужно делать постепенно – от простого к сложному. Скажи мне сейчас опуститься на глубину 30 метров – наверное, я с ума сойду. Но если я год потренируюсь – я уверен, что спокойно смогу это сделать. Когда навыки доведены до автоматизма, ты можешь сделать всё, что угодно. Но на 136 метров, наверное, не буду погружаться. (Смеётся.)

Например, с определённой поры я стал часто публично выступать. Для меня это всегда было тяжело – я со школы заикался.

Я себя постепенно пересилил, занимался с преподавателями. Уже работая в министерстве, я понимал, что мне это необходимо. Преодолел себя, когда стал участником «Ледникового периода». Для меня это стало вызовом. Мы с Анной Семенович тренировались каждый день по 3–4 часа. В какой-то момент мы вышли, а там 12 тыс. зрителей.

– Преодоление твоих детских страхов.

– Безусловно. Двенадцать тысяч зрителей, и ты делаешь то, что ты никогда не умел. Причём что-то вразумительное. Тебе аплодируют люди. Надо всё время создавать себе новые вызовы!

– А в Бизнес-школу РСПП ты зачем пошёл? Это для тебя тоже вызов?

– Скажу честно, изначально я относился к этому немного скептически, потому что вроде я всё уже знаю. В процессе понял, что ничего не знаю. (Смеётся.) Даже то, что ты знаешь, на программе ты переосмысливаешь по-новому. В этом я нахожу путь для развития. Это во-первых. А во-вторых, здесь невероятная дружеская, даже семейная обстановка. Классная группа. Я не ожидал, что получу здесь столько положительных эмоций: серотонин, эндорфин, дофамин – это все наши самые лучшие гормоны, которые нам помогают жить жизнь.

– Мы с тобой однокашники, и я знаю, что у тебя есть секретное общество ГРВТ. Это секта? (Смеются.)

– Не секта, конечно, но сообщество. Мне кажется, каждый человек как существо социальное развивается внутри определённого сообщества. Сообщество одноклассников, сообщество фехтовальщиков, сообщество РСПП и Бизнес-школы РСПП. ГРВТ – это Группа развития внутреннего туризма. Я очень люблю нашу страну. Когда начал активно развиваться внутренний туризм и появилась такая возможность, мы с Катей начали много путешествовать. Яро­славль, Кострома, Северная Осетия, Астрахань, Калининград. Сначала мы ездили вдвоём, постепенно к нам начали примыкать друзья. Потом и название нашего сообщества путешественников придумали. В нашу команду входят интересные люди. Например, Александр Ивлев. Сейчас возглавляет наблюдательный совет футбольного клуба «Динамо». Настоящий болельщик спорта и, кстати говоря, гандболист-профессионал. Пётр Иванов. Сейчас возглавляет компанию FESCO, но вообще он мой близкий товарищ с 17 лет. Андрей Логинов, сейчас ректор Российского государственного гуманитарного университета. Настоящий профессионал. По образованию этнограф. Когда я впервые пришёл к нему в кабинет на Старую площадь, когда он ещё работал в Администрации Президента РФ, меня поразила его биб­лиотека. Вернее, множество книг с закладками. Я спрашиваю: «Ты всё это прочитал?» – «Да, – отвечает. – У меня это всего лишь маленькая часть». С тех пор я тоже пытаюсь его догнать, много читаю. Но, наверное, никогда не догоню – невозможно. ГРВТ – это замечательная команда. Мы друг друга дополняем, познавательно и интересно проводим время.

– Ты читаешь много книг, пытаясь догнать Логинова. Что нравится?

– Обычно я читаю три–четыре книги одновременно. Много книг по управлению, параллельно художественная литература. Мне нравится Ремарк, Стругацкие, Булгаков. Сейчас нравятся книги по религии и истории.

– А когда ты сам напишешь книгу?

– Как раз пишу. (Смеются.) У меня потрясающая идея. Но это секрет.

---

Персоны, упоминаемые в этом материале:
П.А. Колобков

---