Артём Белов: «Нужно сохранить то, что было сделано»
Двадцать лет назад производство молока в России падало, а половину полок сырных отделов в магазинах занимал импорт. Сегодня страна вышла на рекордные 34 млн тонн сырого молока, кормит порядка 500 млн человек в мире и обсуждает экспортную стратегию. О том, какие институциональные решения обеспечили этот путь и каковы главные вызовы для отрасли сейчас, рассказывает генеральный директор Национального союза производителей молока «Союзмолоко» Артём Белов.
– Россия сейчас производит 34 млн тонн молока и закрывает 85 % потребности в сырье собственным производством. Какие именно системные решения обеспечили этот результат?
– Я бы выделил три принципиальных момента.
Первый – государственная программа развития сельского хозяйства, которая пересматривается раз в 5 лет и каждый раз ставит новые цели. В её продолжение в 2014 году – и это была инициатива «Союзмолоко» – была разработана долгосрочная программа развития молочной отрасли. Именно в рамках этого документа были сформулированы механизмы поддержки, стимулировавшие инвестиционную активность. Результат налицо: за последние 10 лет суммарный объём вложений только в молочное скотоводство превысил 800 млрд рублей.
Вторая история – создание финансовых институтов развития. Россельхозбанк и «Росагролизинг» появились чуть больше 20 лет назад – в прошлом году оба отпраздновали 25-летие. По сути, это были базовые финансовые инструменты для агросектора, который сегодня занимает порядка 4,5 % в структуре ВВП страны.
Третья – институты поддержки экспорта. Здесь диапазон широкий: Российский экспортный центр, «Агроэкспорт» как структура Минсельхоза России, отвечающая за продвижение российской продукции на зарубежных рынках, и сельхозатташат, присутствующий сегодня в 40 странах.
– Вы говорили, что характер господдержки изменился: из создающей она стала стабилизирующей, а сейчас должна быть точечной и таргетированной. Что это означает применительно к молочной отрасли на горизонте ближайших 5 лет?
– Снова вернусь к тезису о смене парадигмы: от импортозамещения мы перешли к экспортной ориентации. С точки зрения товарного производства хорошие темпы набраны и динамика устойчива. Но за последние 4 года, с учётом геополитических ограничений, обозначились новые задачи, требующие отдельного фокуса.
Первое направление – биотехнологии, прежде всего закваски. До недавнего времени мы их практически полностью импортировали. Сейчас реализуется ряд крупных проектов, способных закрыть эту потребность. Второе – технологическое оборудование. Небольшие и средние предприятия уже могут практически полностью строиться на российском оборудовании. Для крупных высокоэффективных комплексов пока есть лакуны, но движение в нужном направлении есть. Третье – селекция и генетика. Мы активно пользовались импортным генетическим материалом, теперь фокус смещается на внутренние ресурсы.
– На ПМЭФ вы сказали, что Россия сегодня кормит около 500 млн человек в мире. Тем не менее экспортный потенциал молочной отрасли реализован далеко не в полной мере. Где барьеры?
– Барьеры, конечно, есть – и тарифные, и нетарифные, и логистические, и финансовые: получить оплату за поставленный товар в нынешних условиях тоже нетривиальная задача. Но стратегически мне кажется важнее другое – осознать, что экспорт в долгосрочной перспективе является единственным реальным драйвером для развития отрасли. Внутренний рынок обеспечен по всем основным группам продовольствия и фундаментально ограничен. На рынках постсоветского пространства мы активно присутствуем, однако их рост сдерживает в том числе конкуренция с партнёрами по ЕАЭС, прежде всего с белорусами. Рынки дальнего зарубежья – это для нас практически непаханое поле.
Если говорить о внутренних задачах, то одним из наиболее недофинансированных секторов за последние 10–15 лет оставалась индустрия производства биржевых товаров и ингредиентов: сухие молочные продукты, сыворотка, концентраты сывороточных и молочных белков. Именно это направление открывает рынки дальнего зарубежья, именно там сейчас нужны крупные индустриальные мощности.
По прогнозам ФАО, молочная продукция в ближайшее десятилетие будет демонстрировать одни из самых высоких темпов роста в мировой торговле – порядка 2 % ежегодно. Для понимания масштаба: 2 % роста – это примерно весь годовой объём потребления молока и молочных продуктов в Российской Федерации. Огромный рынок, на котором Россия может занять весомое место.
Если говорить о географических приоритетах, то первый – Северная Африка. Алжир – второй в мире рынок молочного импорта после Китая, что для многих остаётся неожиданностью. Второй приоритет – страны Персидского залива: динамично растущее население, увеличивающееся потребление продуктов животного происхождения плюс логистические хабы для поставок в остальную Африку. Третий – азиатские рынки, в первую очередь Китай, но не только: Индия, Индонезия, Малайзия, Филиппины.
– Тема продовольственной безопасности традиционно обсуждалась через призму самообеспеченности. Но сейчас, когда отдельные регионы сталкиваются с профицитом сырья на фоне слабого спроса, а вектор явно смещается в сторону экспорта, не устарела ли сама логика?
– Я бы смотрел на этот вопрос не через призму внутренних дисбалансов, а через призму возможностей для развития. Российский рынок не демонстрирует высокой динамики потребления. Мы сейчас потребляем порядка 250 кг молочной продукции на душу населения – немного ниже медицинских норм, к чему нередко апеллируют. Но с момента принятия этих норм жизнь изменилась кардинально: рационы трансформировались, ассортимент продовольственных товаров вырос многократно. Нынешний уровень потребления вполне сбалансирован.
Структура потребления внутри страны будет меняться. Питьевое молоко и кефир несколько сдадут позиции, зато вырастет спрос на молокоёмкие продукты – сыры прежде всего. Активно развивается сегмент HoReCa: уже сейчас на него приходится 30 % всего молочного потребления, а каждый третий литр питьевого молока – это молоко в кофе: капучино, латте, раф. Полтора миллиона тонн из пяти только в этом сегменте. Но в целом внутренний рынок ограничен.
– Роботизация молочных ферм сейчас выгодна с точки зрения окупаемости. Как кадровый дефицит, который фиксирует вся отрасль, решается за пределами крупных холдингов – для среднего и малого производителя?
– Выскажу, наверное, крамольную мысль. Бороться с мировой тенденцией урбанизации нам не под силу. В европейских странах с развитым агросектором доля сельского населения составляет несколько процентов. В России в сельской местности проживает порядка 30 млн человек, почти четверть населения страны. Это кадровый потенциал, но я не питаю иллюзий: процессы урбанизации в России будут усиливаться. Скорее всего, число занятых в сельском хозяйстве на горизонте 10–15 лет будет сокращаться.
Но вот что важно: при сокращении занятости отрасль вполне способна показывать агрессивные темпы роста производства – за счёт повышения производительности труда. Три фактора здесь ключевые: индустриализация, автоматизация и масштаб. В советское время средний молочный комплекс насчитывал 200 голов. Пятнадцать лет назад – 1,2 тыс. Сейчас минимальный индустриальный проект – 3–3,5 тыс. голов. Появляются первые площадки на 6–8 тыс. голов. В переработке та же логика: крупнейший анонсированный в прошлом году экспортно ориентированный проект стоимостью 13 млрд рублей рассчитан на переработку 600 тонн молока в сутки на одной площадке. Для сравнения: референтные проекты в Северной Америке – 4–8 тыс. тонн. Четыре тысячи тонн в сутки – это весь суточный надой Республики Татарстан. Один завод.
Автоматизация закрывает вопрос с линейным персоналом, но не решает проблему нехватки высокопрофессиональных специалистов – ветеринаров, зоотехников, технологов. Здесь, на мой взгляд, у отрасли есть серьёзно недооценённый инструмент – аутсорсинг. В машиностроении он активно развивается последние десятилетия, в молочном животноводстве почти не распространён. Если корма – то заготавливаем сами. Ветеринар – обязательно штатный. Зоотехник – тоже. Эта модель должна меняться. Рынок аутсорсинга специалистов позволит решить то, что иначе не решается: найти классного ветеринара для каждой из десятков тысяч ферм невозможно. Но тысячу профессионалов, каждый из которых обслуживает 10 хозяйств, – вполне реальная задача.
– Молочная отрасль – одна из самых многоукладных в пищевой промышленности: 60 % производства обеспечивают крупные индустриальные комплексы, занимающие лишь 5 % в общем числе предприятий. Оставшиеся 40 % держат малые и средние хозяйства. Как «Союзмолоко» выстраивает баланс в защите столь разных интересов?
– Сельское хозяйство – индустриальная отрасль во всём мире. Именно крупные высокоэффективные автоматизированные комплексы задают вектор и во многом решают кадровую проблему. Но многоукладность сохраняется, и это нормально.
Для небольших предприятий существуют два пути. Первый – движение в сторону индустриализации: постепенное расширение мощностей, внедрение роботизации. Второй – поиск ниши. И здесь самый яркий пример последних лет – крафтовое сыроделие. Десять лет назад его практически не существовало. Сейчас сырные фестивали собирают тысячи людей, в любом региональном ресторане вам принесут местные сыры – полутвёрдые, твёрдые, с белой плесенью, с голубой, свежие. Ассортимент фантастический. Этот сегмент держат средние и небольшие производители. Для них это не компромисс с индустриальным масштабом, а осознанная стратегия.
– За 20 лет сменилось несколько поколений аграрных программ. Есть ли у инвесторов уверенность, что правила игры не изменятся принципиально в горизонте хотя бы одного инвестиционного цикла? Какова в этом роль отраслевых союзов?
– Уровень стратегических документов я бы оценил высоко. Для инвестора ключевое – долгосрочность правил. Когда есть понятный документ с целями, задачами и механизмами поддержки, которые до недавнего времени были фактически неизменны, – это даёт уверенность для вложений.
Роль союзов – быть мостиком между бизнесом и государством, экспертным центром, формирующим повестку. Пример: 10 лет назад «Союзмолоко» разработало программу развития молочной отрасли, которая была плавно интегрирована в государственную программу развития сельского хозяйства – и по целям, и по механизмам поддержки. Не лоббизм ради лоббизма, а содержательная совместная работа.
Фото: Егор Юркин
Январь 2026 г. С Дмитрием Патрушевым, заместителем Председателя Правительства РФ
Животноводческий комплекс «Семёно-Макарово», Башкирия. Фото: Виктор Барготин/пресс-служба ГК «ЭкоНива»
Персоны, упоминаемые в этом материале:
А. С. Белов
