Голод не тётка, пирожка не поднесёт

Тематика продовольственной безопасности, выросшая в 1970-х гг. из проблемы борьбы с голодом, в различных мировых сообществах обычно приводится как важнейший аргумент против пуристской рыночной экономики.

---

Многочисленные исторические примеры показали, что рынок не способен справиться с массовыми вспышками голода. Так, например, было во время «царь-голода» 1891 г., когда рыночная экономика Российской империи не успела вовремя доставить продукты в районы голода и это обернулось страшной трагедией (погибло около полумиллиона человек). Ещё более знаменитый пример – это голод в Ирландии в 1845–1849 гг., когда рыночные механизмы не сработали, а отсутствие государственного вмешательства до сих пор ставится в вину официальному Лондону, вплоть до требования признать геноцид ирландцев и выплатить денежную компенсацию потомкам жертв (а это безумные цифры порядка 1–2 млн фунтов).

Надо сказать, что и в России угроза голода – это наше недавнее прошлое. Планирование реформ осенью 1991 г. происходило в условиях угрозы голода зимой в Москве, когда многим казалось, что спасти может только гуманитарная помощь с Запада. Сейчас вопрос журналиста Александра Радова, адресованный в сентябре 1991 г. Министру труда РСФСР Александру Шохину, «избежим ли мы "голодухи" зимой», кажется излишне алармистским, но тогдашние зрители внимательно слушали ответы. Память о голоде прошита в русском народе с древности, страх перед ним – одно из самых чувственных мест национальной памяти.

Со времён Бориса Годунова (когда якобы появилась пословица «голод не тётка») с этим бедствием боролись массовой раздачей продуктов и организацией общественных работ. И иностранной помощью. Об этом знаменитая картина Айвазовского «Раздача продовольствия» 1892 г. с американской гуманитаркой под флагом «звёзды и полоски» в русской деревне или «частушечные» восторги от посылки ARA в 1921 г.:

Спасибо АРА за обед,

Спасла Самару от всех бед!

Кабы не пайка кукурузы,

Давно б лежали кверху пузом.

Не хочу я чаю пить,

Надоел он, право,

Буду мистера любить,

Попивать какао.

Сюда же можно отнести и ещё один вопрос Радова осенью 1991 г. Министру иностранных дел Андрею Козыреву: «Приедет ли гуманитарка?»

Казалось бы, вечная беспомощность государства в борьбе с голодом серьёзно повлияла и на русскую философию. Николай Фёдоров, дедушка русского космизма и учитель Циолковского, требовал решительных мер и полную перестройку общества: «Для того чтобы человеческий род был прочно обеспечен от голода, необходима полнота научного знания и всеобщего действия, а не рыночный обмен и распределение. Государство должно быть не торгующим, а хозяйствующим и регулирующим». Но обычно считается, что вопрос о создании национальной системы продовольственной безопасности (а не просто накопления продуктов на складах, что было со времён Николая I) поставил в знаменитой статье «Страшный вопрос» Лев Толстой. Её публикация в «Русских ведомостях» в 1891 г. вызвала огромный общественный резонанс. «Но как учесть то, что нам нужно, и тот хлеб, который есть у нас? Неужели это так трудно? Мы, которые умеем высчитывать, сколько каких козявок на свете, сколько каких микробов в каком объёме, сколько миллионов вёрст до звёзд и сколько в каждой пудов железа и водорода, – мы не сумеем высчитать, сколько надо съесть людям, чтобы не помереть с голода, и сколько собрано этими людьми с полей того хлеба, которым мы всё время кормились и теперь кормимся?» В финале статьи Толстой призывает «организовать центральное место, в котором бы собирались и группировались сведения», то есть фактически призывает к созданию национальной системы контроля продовольствия: «Если бы мы теперь узнали, что у нас нехватка хлеба, пускай бы она была в 50, в 100, даже в 200 милл. пудов хлеба, – всё это было бы не страшно».

Нужно признать, что призыв Толстого был услышан, и печальный опыт борьбы с голодом лёг в основу реформ Алексея Ермолова, министра земледелия и государственных имуществ. В своей книге «Неурожай и народное бедствие» (1892) он с цифрами в руках доказал, что голод является следствием отсталости агротехнологий и неэффективности законодательства, а не стихийным бедствием. Для борьбы с кризисами он инициировал реформу продовольственного капитала, внедрение масштабной мелиорации, создание системы агрономической помощи и точный статистический мониторинг. До понятия «продовольственная безопасность», которое было сформулировано в мире только к 1970-м гг., было ещё далеко, но близкий к нему термин «организация продовольственного дела» активно использовался в России с начала XX в. Ермолов призвал отказаться только от хлебной пайки в подсчёте рациона питания: «При определении размеров продовольственной помощи необходимо руководствоваться не случайными соображениями местных властей, а твёрдо установленными, научно обоснованными физиологическими потребностями человеческого организма. Нельзя забывать, что вопрос о народном продовольствии есть прежде всего вопрос о сохранении физических сил населения». Ермолов настаивал, что управление стратегическими хлебными и денежными капиталами должно быть изъято из ведения сельских общин и передано под контроль Министерства земледелия. Также он требовал государственного вмешательства в железнодорожные тарифы и логистику. В голодные годы государство должно было принудительно снижать цены на провоз хлеба и жёстко пресекать спекуляцию зерном.

Интересно, что Алексей Ермолов собрал огромное количество народных поговорок и мудростей, связанных с сельским хозяйством. Всего было издано четыре тома «Народная сельскохозяйственная мудрость в пословицах, поговорках и приметах», которые реформатор посвятил всем сеятелям и хлеборобам земли русской. Стремление изучать и подмечать – исконно русская черта, говорил Ермолов и цитировал своё любимое из поэта Якова Полонского:

Улыбнись природе,

Верь знаменованью,

Нет конца стремленью,

Есть конец страданью...

---