Виктор Бирюков: «Россия может накормить мир – это её судьба!»

С Виктором Степановичем до интервью мы лично знакомы не были. Хоть он и был у нас на обложке 5 лет назад. Впервые за 16 лет моей работы главным редактором интервью было наполнено различными анекдотами. Правда, они не все вошли в этот текст. Виктор Степанович поразил своим чувством юмора. Он является ярким примером успешного российского предпринимателя и государственника, заинтересованного в развитии не только своего предприятия – ГК «Талина», но и территории присутствия, в том числе за счёт привлечения молодёжи для работы на селе. А ещё он является председателем Комиссии РСПП по агропромышленному комплексу и продовольственной безопасности, которой исполняется 20 лет и которая все эти годы успешно занимается поддержкой и развитием всего агропромышленного комплекса нашей страны.

---

– Виктор Степанович, во-первых, большое спасибо за партию корма для моих четырёх собак. Пока не пробовала. (Смеются.) Хочу рассказать анекдот.

– Есть две новости. С какой начать?

– Начни с хорошей.

– С чего ты взял, что есть хорошая? (Смеются.)

Предлагаю начать с тех вызовов, которые стоят перед отраслью. Что это за вызовы и готовы ли мы к ним?

– У нас нет выбора, поэтому мы всегда готовы. (Улыбается.) Какие бы вызовы нам жизнь ни присылала, мы их сначала перевариваем, а потом решаем.

Россия обладает огромным потенциалом в плане производства продовольствия – мы способны кормить мир и быть в лидерах. Наверное, это наша судьба.

Если посмотреть в глобальном масштабе, климат сейчас меняется, и Россия в этом отношении может оказаться в выигрыше. Мы одни из немногих, у кого ещё осталась более или менее девственная земля: она эксплуатируется не так интенсивно и более щадяще, чем во многих других странах. Это огромный ресурс России. Если мы сумеем правильно им воспользоваться, то сможем занять одну из лидирующих позиций в мировом производстве продовольствия.

– При этом где сегодня остаются наиболее чувствительные точки развития российского АПК?

– По основным видам продовольствия мы чувствуем себя уверенно, но устойчивость отрасли – это не только конечный продукт. За ним стоят семена, генетика, племенной материал, ветеринарные препараты, оборудование и технологии. Именно в этих звеньях зависимость может оказаться наиболее чувствительной. Следующий этап продовольственной безопасности – способность устойчиво воспроизводить всю технологическую цепочку внутри страны.

– Что этому препятствует именно сейчас?

– Геополитика. Все борются за свои рынки и деньги, а мы очень миролюбивая страна – всегда стараемся достигать своих целей переговорным путём. Другие этого не стесняются: где огнём, а где мечом защищают свои рынки.

Как только мы встали на ноги, научились производить продовольствие и сами себя обеспечивать согласно Доктрине продовольственной безо­пасности, естественно, мы ощутили давление.

Выходить на мировые рынки непросто: они давно заняты, многие позиции десятками, а то и сотнями лет контролируются сложившимися игроками, и просто так отдавать их никто не собирается.

На это нужны время и труд, но мы успешно движемся. Если раньше Россия ввозила миллионами тонн, то сегодня мы сами стали крупным экспортёром: по итогам 2025 года зарубежные поставки мяса и мясной продукции приблизились к миллиону тонн.

– Какие это рынки?

– На традиционные зарубежные рынки нас практически не пускают – разве что с эксклюзивным товаром. Но у нас есть свой шанс, и им надо заниматься. Думаю, качество российской продукции может стать здесь серьёзным преимуществом.

Допустим, у нас производится удоб­рение с очень низким содержанием тяжёлых металлов. Мы используем его при выращивании зерновых и кормовых культур, которыми потом кормим животных и птицу. В итоге получаем продукцию, качество которой может стать нашим конкурентным преимуществом на внешних рынках.

И для рынков Европы, и США, и стран Латинской Америки. У них урожайность может быть выше, но у нас есть свои преимущества по качеству продовольствия.

Есть такая народная мудрость: сельское хозяйство сделает страну независимой, а торговля – богатой. Мы сейчас на таком этапе, когда аграрии и производители продовольствия учатся полноценно работать на мировых рынках. Мы только набираем этот опыт.

С зерном у нас уже получается успешно: много продаём, мы одни из лидеров. Много экспортируем масла, постепенно набирает объёмы и мясо.

Следующая задача – торговать не только сырьём, зерном и мясом, но и продукцией глубокой переработки, готовыми продуктами, чтобы большая часть добавленной стоимости оставалась внутри страны и работала на дальнейшее развитие отрасли. Если глобально, то сейчас задача выглядит именно так.

Хотим мы этого или нет, мир развивается по определённым законам. Глобализация идёт давно, но сегодня она приобрела совершенно иной масштаб. Раньше, чтобы поговорить с человеком на другом континенте, нужно было туда приехать, а сейчас достаточно включить видео. Деньги переводятся за секунды, информация распространяется почти мгновенно.

Люди всё быстрее получают доступ к знаниям и учатся находить нужную информацию. Когда-то источниками были книги, газеты, листовки, прокламации, сегодня практически всё находится в интернете, нужно только уметь искать. Этим пользуются страны с разным уровнем развития. Информационное пространство нас всё больше сближает, и происходит это очень быстро.

– Я сейчас читаю Бенгта Янгфельда, шведского писателя, который исследовал жизнь Иосифа Бродского. Для него, для Бродского, как я поняла, главной трагедией жизни было, что он оторвался от русского языка, когда вынужденно уехал из страны. Сейчас, наверное, уже не было бы такой проблемы...

– Сейчас всё по-другому. Даже находясь далеко, можно каждый день общаться с близкими, читать и слышать русский язык, оставаться в своей культурной среде. Поэтому и отрыв от Родины уже воспринимается не так остро, как раньше.

– Пандемия нас научила даже вечеринки устраивать не отходя от компьютера. (Смеются.) Вы упомянули глобализацию. Вы кандидат философских наук как раз по теме глобализации. Расскажите, пожалуйста, что вас к этому привело?

– Меня эта тема интересовала всегда. Я потратил какое-то количество времени на её изучение с прикладной стороны. Глобализация выглядит как сближение стран, рынков и технологий. В реальном секторе быстро понимаешь её обратную сторону: одно политическое решение может повлиять на логистику, оборудование, сырьё, экспортные расчёты и доступ к технологиям. Мне важно было понять, как глобализация может мне помочь в бизнесе. Для меня это был прежде всего прикладной интерес.

– Или всё-таки хотелось быть кандидатом наук? (Смеются.)

– Нет, конечно, хотя степень, безусловно, получил. Но один умный философ, которого я считаю гениальным, как-то сказал: «Витя, чтобы заниматься философией, нужна праздность. А ты, я смотрю, человек, который любит работать и заниматься делом». (Улыбаются.)

– В одном из интервью вы рассказываете, что были воспитаны в труде с самого детства. В первом классе заработали первые деньги…

– Мы ухаживали за лесопосадками. В своё время была большая программа по предотвращению эрозии почвы: вдоль полей высаживали берёзы, лиственницы и другие деревья, а землю вокруг нужно было освобождать от сорняков. Нас, тогда ещё маленьких первоклассников, собирали, и мы ходили мотыжить. Помню, нам платили по 70 копеек в день. Огромные деньги.

– Именно тогда в вас проснулся дух предпринимательства?

– Не могу сказать, когда именно. Наверное, этот дух во мне был всегда. Мне хотелось делать что-то полезное, а потом пришло понимание, что труд должен достойно оцениваться. Я хотел зарабатывать и поэтому выбирал работу, где за тяжёлый труд платили больше.

Я стал смотреть, сколько можно заработать за один рабочий день. На одной работе за день можно было заработать 3 рубля, на другой – уже 25. Труд везде тяжёлый, а результат разный. И я начал выбирать, где мой труд и время оцениваются выше.

– Как по анекдоту. Надо работать не 24 часа в сутки, а головой. Вы попробовали себя в разных ипостасях. Общественная дея­тельность, банковский сектор. Путь вывел вас к тому, чем вы сейчас занимаетесь. Это ваша миссия. Есть такая поговорка: «Занимайтесь любимым делом, и вы никогда не будете работать».

– У меня был такой случай. Нужно было купить один объект. Водил по объекту начальник службы безопасности – а он мой одноклассник. Он ко мне подходит и говорит: «Витя, слушай, уже все есть хотят. Дело к вечеру. Там всё накрыли. Может, поедем? Мы все с ног падаем, а ты как заводной».

А я говорю: «Знаешь, в чём отличие?» – «В чём?» – «Ты на работе, а я просто живу». Как можно устать от жизни?

– Но от чего-то вы же всё-таки чувствуете усталость? От чего?

– Конечно, чувствую. Есть разница в том, каким я был в 30, в 40 лет и какой сейчас. Но когда меня драйвит то, чем я занимаюсь, и это получается, усталость куда-то уходит сама. Я уже не такой молодой, как раньше, но всё, чем я занимаюсь, по-прежнему двигает мою жизнь.

– Может, вас что-то раздражает?

– Есть человек, на которого я раздражаюсь. Это я сам.

– Почему?

– Давным-давно я для себя сделал вывод – если что-то не получилось, значит, я недоработал. Если бы пошёл другим путём, возможно, рисков было бы меньше. Поэтому прежде всего спрашиваю с себя.

– Скажите, а сколько было ситуа­ций, когда, глядя на себя с высоты прожитых лет, вы что-то сделали бы иначе?

– Честно скажу, я ни о чём не жалею. Любое время, которое я потратил, будучи где-то и с кем-то, – это для меня опыт. Я сейчас понимаю, что именно туда мне нужно было пойти, чтобы убедиться, что это не моё. Когда я увольнялся из Центробанка, придумывал целую операцию, чтобы хоть как-то оттуда уйти. У меня там были перспективы и люди. Всё шло хорошо, но я понимал, что это не моё. Меня это начало разрушать физически. И ушёл, по сути, в никуда. То есть на предприя­тие, на котором за 15 лет сменилось 17 директоров. Речь идёт про Атяшевский мясокомбинат. Думаю, ну приду на год-полтора, как остальные. Главное, мне хоть куда уйти. Но в итоге я вытянул предприятие, которое до этого просто не умело продавать.

– А вы как раз продавать умеете. Именно так сложилась история «Талины». Честно, очень трогательно, что названо в честь мамы.

– Да, это названо в честь моей мамы, поэтому я отношусь к этому очень трепетно. Я всегда всё делал и буду делать, чтобы не опозорить и не подвести имя моей мамы. Когда мы создавали Группу и решали, как назвать, я ни секунды не раздумывал.

– «Талина» выросла из регионального бизнеса в крупную агропромышленную группу с собственной производственной, перерабатывающей и брендовой логикой. Что привело к успеху?

– Такая компания держится не на одном удачном решении, а на системе. Если нет сырья нужного качества, не получится хороший продукт. Без современной переработки не появится добавленная стоимость, а без понимания покупателя продукт не будет жить на рынке. Для «Талины» решаю­щим было соединить всё в единую цепочку – от сырья и производства до бренда и покупателя.

Есть такая народная мудрость: сельское хозяйство сделает страну независимой, а торговля – богатой. Мы сейчас на таком этапе, когда аграрии и производители продовольствия учатся полноценно работать на мировых рынках. Мы только набираем этот опыт

– А как у вас складывается ситуация с кадровым дефицитом?

– Сегодня на селе молодой специа­лист управляет линией с планшета и анализирует производственные показатели в реальном времени. Называть такую работу сельским трудом в старом понимании просто неверно. Современный АПК – это автоматизация, биотехнологии, инженерия, разработка продуктов и брендов. Девушки могут управлять комбайном в белых носочках. При этом кадровая проблема никуда не исчезает. Нужно не только достойное рабочее место, но и нормальная среда для жизни. Молодые остаются там, где видят будущее, а не только зарплату.

– Вы занимаетесь животноводством. Можно, спрошу как обыватель? Всех пугают гормонами роста, которые применяются. Применяются?

– В России эти вопросы достаточно жёстко регулируются: есть ветеринарные требования и лабораторный контроль. На наших предприя­тиях гормональные стимуляторы роста не применяются. Контроль здесь очень серьёзный, в том числе со стороны Россельхознадзора и Роспотребнадзора.

– То есть мы в безопасности?

– Да. Основное сырьё мы производим сами – пшеницу, ячмень, горох, сою. Зерно потом сами перерабатываем в комбикорм, которым кормим наших животных. Если что-то и закупаем, то в небольших объёмах. Поэтому мы контролируем весь процесс производства и можем отвечать за качество.

– Другой ужас XXI века – это то, что всех антибиотиками колют...

– У добросовестного производителя действуют строгие правила применения ветеринарных препаратов. Если животному назначали антибиотики, обязательно выдерживается установленный срок выведения препарата. Только после этого продукция может поступать дальше на производство, причём остаточные количества контролируются и не должны превышать допустимых норм. Не переживайте. (Улыбаются.)

– В этой связи сегодня всё больше обсуждается качество, состав и влияние на здоровье человека продуктов питания. «Талина» анонсировала запуск линейки улучшенных продуктов под брендом «ЖивиСто». В отрасли это также новый тренд?

– Покупатель читает этикетку внимательнее, чем 5 лет назад. Ему важно не только, вкусный ли продукт, но и каков его состав, сколько в нём соли и есть ли понятная польза. «ЖивиСто» для нас не маркетинговая наклейка, а попытка ответить на новый запрос к ежедневному питанию. Сделать такой продукт сложнее – нужно сохранить вкус, убрать лишнее и обеспечить доступную цену. Здесь производителю нужны медицина и наука, а отрасли – ясные правила, чтобы польза продукта была не заявленной, а подтверждённой.

– Вы одновременно возглавляете Комиссию РСПП по АПК и Росагропромсоюз. Как сегодня взаимодействуют эти две площадки?

– Если совсем просто, Комиссия РСПП – это площадка, на которой АПК разговаривает с государством как часть российского бизнеса. Росагропромсоюз работает ближе к предприя­тиям, отраслевым и региональным объединениям: собирает фактуру, формирует общую позицию и продолжает работу после того, как совещание закончилось. Комиссия помогает вывести проблему на федеральный уровень, а союз – довести решение до практики. Эти площадки не дублируют, а дополняют друг друга.

– В завершение интервью расскажите, пожалуйста, про действующие правила в отрасли. Комиссии по АПК РСПП 20 лет. Пять лет прошло с того интервью, которое с вами делали на 15-летие. Какие главные достижения вы отметили бы общими мазками?

– Во многих ключевых изменениях в сельском хозяйстве и отраслевом регулировании за эти 20 лет мы принимали активное участие. Эту возможность нам даёт РСПП. Я бы не сводил работу Комиссии к конкретным законам или инициативам. Главный системный результат в том, что бизнес получил возможность обсуждать правила игры до того, как они стали проблемой для предприятий. Ветеринарные и фитосанитарные требования, господдержка, экспорт, кад­ры – непродуманные решения в каждой из этих тем измеряются деньгами и потерянным временем. Комиссия позволяет принести на обсуждение не только жалобу, но и расчёт последствий, позицию разных участников рынка и свой вариант решения. За 20 лет сформировалась система разговаривать предметно.

Комиссия, безусловно, внесла свой вклад в те результаты, которых Россия достигла в обеспечении себя продовольствием и укреплении продовольственной безопасности.

---

Персоны, упоминаемые в этом материале:
В. С. Бирюков

---