Михаил Сарычев: «Цифровой суверенитет начинается с вычислительной инфраструктуры»

Генеральный директор ООО DBI, выпускник программы EMBA 13 Бизнес-школы РСПП Михаил Сарычев – о том, почему эпоха искусственного интеллекта меняет рынок ЦОД, что сегодня определяет технологическую независимость страны и зачем руководителю постоянно выходить из зоны комфорта.

---

– Михаил, в DBI вы прошли путь от сотрудника службы поддержки до генерального директора. Расскажите, пожалуйста, о вашей компании и о том, как вы в этом бизнесе оказались.

– Попал сюда я в какой-то степени случайно, хотя, наверное, случайностей не бывает. По образованию я инженер, всегда был связан с технологиями и постепенно пришёл к пониманию, что цифровая экономика невозможна без надёжной инфраструктуры. Сего­дня ООО DBI работает с крупнейшими российскими компаниями – теми, для кого информационные системы являются основой бизнеса. Если из-за сбоя перестаёт работать интернет-магазин, банковская система или логистика крупного ретейлера, потери исчисляются миллионами. Наша задача – сделать так, чтобы такие ситуации либо не возникали вовсе, либо были максимально быстро устранены. Проще говоря, мы отвечаем за устойчивость и непрерывность работы критически важных ИТ-систем.

За годы работы вокруг этого ядра сформировалось несколько направлений. Мы строим и сопровождаем корпоративную ИТ-инфраструктуру, внедряем бизнес-приложения – CRM, ERP, WMS, развиваем аналитические решения класса Business Intelligence, которые помогают руководителям принимать решения на основе данных, а не интуиции. Отдельный крупный блок – информационная безопасность: предотвращение кибер­инцидентов, расследование их причин и повышение устойчивости ИТ-ландшафта компаний.

– В последние годы рынок цифровой инфраструктуры переживает бум благодаря развитию искусственного интеллекта. Как меняется ваш бизнес в связи с развитием нейросетей?

– Искусственный интеллект – это инструмент, который помогает быстрее и иногда оптимальнее реализовывать те или иные функции. Как и любой другой рабочий инструмент, он должен использоваться специалистами. Непрофессионал не сможет разработать отказоустойчивое промышленное решение исключительно с помощью нейросети, поэтому количество работы у нас меньше не становится. Скорее, наоборот: так как нейросети могут писать больше кода и гораздо быстрее, чем человек, материала для проверки и отладки становится только больше.

Для того чтобы искусственный интеллект приносил максимальную пользу, нужно перестраивать бизнес-процессы внутри компании. По нашим расчётам, нейросети могут повысить эффективность бизнеса примерно на треть.

Мы строим и сопровождаем корпоративную ИТ-инфраструктуру, внедряем бизнес-приложения – CRM, ERP, WMS, развиваем аналитические решения класса Business Intelligence, которые помогают руководителям принимать решения на основе данных, а не интуиции

– Что сегодня сильнее всего сдерживает развитие отрасли?

– Ограничений несколько, и они взаимосвязаны. Во-первых, энергетика. Современные центры обработки данных потребляют огромные объёмы электроэнергии. Уже недостаточно просто найти земельный участок – нужно понимать, есть ли поблизости необходимые мощности.

Во-вторых, стоимость денег. Такие проекты капиталоёмкие и долгосрочные. Высокая стоимость финансирования неизбежно влияет на темпы строи­тельства.

Третья проблема – оборудование. За последние годы рынок перестроился, появились новые поставщики, отечественные решения развиваются очень быстро, но ряд технологий по-прежнему требует серьёзных инвестиций и времени.

И, конечно, кадры. Хороших инженеров, проектировщиков, специа­листов по эксплуатации всегда не хватает. Причём это касается практически всех высокотехнологичных отраслей.

– Сегодня часто употребляют термин «цифровой суверенитет». Что лично вы вкладываете в это понятие?

– Для меня цифровой суверенитет – это прежде всего возможность самостоятельно развивать критически важные технологии и не зависеть от внешних обстоятельств. Многие сводят разговор только к программному обеспечению. Но любое программное обеспечение где-то должно работать. Можно написать лучшие в мире алгоритмы, но если их негде обучать и запускать, они так и останутся красивой идеей.

Поэтому цифровой суверенитет начинается с вычислительной инфраструктуры. Именно поэтому сегодня вопрос строительства современных центров обработки данных становится вопросом не отдельной отрасли, а национального развития.

– Эта идея легла в основу вашего дипломного проекта в Бизнес-школе РСПП?

– Да. Мы достаточно долго анализировали мировой рынок и пришли к выводу, что эпоха искусственного интеллекта радикально меняет требования к инфраструктуре. Если раньше вычислительные мощности распределялись относительно равномерно, то теперь появляются гигантские ИИ-кластеры, которым требуются совершенно другие объёмы энергии, охлаждения и вычислительных ресурсов.

Россия обладает несколькими объективными преимуществами. Во-первых, это сильная энергетика. Во-вторых, климат, который позволяет значительно снижать расходы на охлаждение оборудования. В-третьих, инженерная школа и накопленный опыт реализации сложных инфраструктурных проектов. Наша задача – научиться использовать эти преимущества максимально эффективно.

– Одной из наиболее обсуждаемых идей проекта стало строительство крупных ЦОДов рядом с объектами атомной генерации. Почему именно такой подход кажется вам перспективным?

– Потому что искусственный интеллект требует всё больше энергии. Это объективная реальность. Если мы хотим создавать конкурентоспособную инфраструктуру, нужно думать не только о серверах, но и о том, откуда они будут получать электричество через 5, 10, 15 лет. Поэтому логично рассматривать площадки, где уже существует мощная энергетическая база и есть возможность масштабирования.

Это не означает, что все дата-центры должны строиться именно так. Но для крупных вычислительных кластеров подобная модель выглядит очень рациональной. Кроме того, у России есть конкурентные преимущества, которыми необходимо пользоваться. Если природа и экономика уже дают нам сильные стороны, их нужно превращать в долгосрочные преимущества для всей отрасли.

– В дипломном проекте вы предложили использовать цифровые финансовые активы как один из инструментов привлечения инвестиций в строительство центров обработки данных. Почему именно ЦФА?

– Потому что инфраструктурные проекты требуют длинных денег. Строительство современного ЦОДа – это серьёзные инвестиции с длительным горизонтом окупаемости. Любой механизм, который позволяет расширить круг инвесторов и сделать финансирование более гибким, заслуживает внимания.

Цифровые финансовые активы – не панацея, но интересный инструмент. Они могут стать дополнительным источником капитала для отрасли. Сегодня важно искать новые финансовые модели, потому что спрос на вычислительные мощности растёт быстрее, чем развивается инфраструктура.

– Почему вы решили пойти на программу EMBA 13 Бизнес-школы РСПП?

– Наверное, потому что наступает момент, когда профессионального опыта уже недостаточно. Ты умеешь управлять компанией, знаешь свою отрасль, понимаешь технологии. Но мир меняется слишком быстро, чтобы жить только за счёт накопленных знаний. Мне хотелось посмотреть шире. Не только на ИТ, а вообще на управление, лидерство, взаимодействие бизнеса и государства, принятие решений. Именно это я и получил.

– Что стало главным открытием в Бизнес-школе?

– Люди. Пусть это и прозвучит банально. На курсе собрались руководители совершенно разных компаний и отраслей. Кто-то управляет производством, кто-то – федеральными проектами, кто-то – медиабизнесом, кто-то пришёл из государственного управления.

Когда такие люди начинают обсуждать одну проблему, понимаешь, насколько по-разному можно смотреть на одну и ту же ситуацию. За 9 месяцев мы словно прожили ещё одну профессиональную жизнь. Мне кажется, человек, который пришёл на программу, и человек, который её окончил, – это разные люди. По крайней мере, про себя я могу сказать именно так.

– Что дала вам программа как руководителю?

– Она собрала многие знания в единую систему. Продажи, маркетинг, управление командами, взаимодействие с государством, стрессо­устойчивость, переговоры – всё складывается в единый управленческий каркас.

После каждого модуля возвращался домой с ощущением невероятного подъёма. Ещё неделю ходишь заряженный, начинаешь смотреть на привычные задачи иначе, появляются новые идеи. Наверное, это и есть главный результат хорошего образования – оно меняет не объём знаний, а способ мышления.

– Вы производите впечатление человека, который постоянно находится в работе. Что помогает восстанавливаться?

– Я не разделяю жизнь на работу и всё остальное. Мне искренне нравится то, чем я занимаюсь. Конечно, бывают сложные периоды, но энергия очень часто приходит именно от общения с людьми. А ещё спорт. С 7 лет я занимался большим теннисом, позже пришёл в бокс. До сих пор регулярно тренируюсь.

Бокс многому учит. Перед выходом на ринг всегда страшно. Накручиваешь себя, переживаешь. Но как только звучит гонг, страх исчезает. Ты просто делаешь то, чему учился. В бизнесе происходит почти то же самое. Можно бесконечно переживать перед сложным решением. Но в какой-то момент нужно просто выйти на свой ринг и начать работать.

– Вы часто говорите о принятии решений. Есть правила, которым стараетесь следовать сами?

– Их несколько. Первое – быть последовательным. Если принял решение, нужно дать ему шанс сработать. Но если по дороге понял, что ошибся, не стоит цепляться за него только потому, что уже потратил время или деньги. Ошибки обходятся дорого. Упрямство – ещё дороже.

Второе – не откладывать действия. Я вообще считаю, что лучше хороший план, реализованный сегодня, чем идеальный, который так и остался лежать на бумаге. Пока бесконечно достраиваешь стратегию, жизнь уже успевает поменяться.

И третье – не жить в постоянной тревоге. Есть ситуации, которые невозможно изменить прямо сейчас. Значит, их нужно принять и двигаться дальше. За свою жизнь мы уже пережили пандемию, экономические кризисы, множество событий, которые казались концом света. Каждый раз выяснялось, что жизнь гораздо сложнее любых крайностей.

Поэтому я стараюсь не впадать ни в излишний оптимизм, ни в катастрофическое мышление. Жизнь почти всегда находится где-то посередине. Именно там и принимаются самые правильные решения.

---

Персоны, упоминаемые в этом материале:
М. Сарычев

---